Вверх. Шаг за шагом.

За ним стоит неизвестный кукловод, которого финансируют люди, подобные господину Ничацкому. Похоже, в Империи назревает дворцовый переворот. Если вдуматься, за людьми, подобными господину Ничацкому, маячит будущее. Железные дороги, огромные заводы, всё то, что нынешний Император, поклонник старины и ненавистник быстрых изменений, не любит. То, чему он противится. Похоже, его уход собираются ускорить. Так, стоп, заводы это Домидов. Домидов, тот самый. Негласный предводитель тёмных семейств. Абсолютно лояльный Императору.

Или нет? Многовато неизвестных, многовато….

Размышления Вадима прервала баронесса. Похоже, они с господином Ничаевым пришли к соглашению, и теперь пришла пора уходить. По сигналу Ничаева им принесли лист бумаги с гербом Империи и письменные принадлежности. Быстро был составлен какой-то документ, они его подписали и баронесса поднялась с подушек.

– Мы уходим, – объявила она Вадиму. Они спустились вниз на странном приспособлении, сели в карету и вернулись в особняк.

В особняке царил переполох. Прямо в вестибюле на диване лежал Василий с перемотанной головой. Над ним хлопотал лекарь.

– Где Григорий? – спросил Вадим, чувствуя, что волосы на затылке начали подниматься как у учуявшего опасность пса.

– В подвал отнесли, – ответил Савелий, – погода жаркая стоит, так что пускай лучше там, в холодке полежит. Вы его родителей знали? Барон сейчас в своём кабинете им письмо составляет. Да, недолго продержался. Забрала его Слобода.

Вадим пошатнулся.

Пришлось ухватиться за дверной косяк. Отец Григория, Вадим ведь даже имени его не помнит! А что будет с матерью? Сын уехал в Слободу делать карьеру, и погиб в дуэли в первый же день. А ведь во всём этом виноват он и только он – Вадим Тушков, проклятый оборотень, он принял облик Григория и намеренно нахамил, спровоцировав дуэль. Да, Гриша и сам не подарок, но то что он делал с Вадимом это ведь просто пьяная шутка. Неудачная, грубая и оскорбительная, но всего лишь шутка. За такое на смерть не посылают!

– Тяжело тебе, Вадик?

Инесса стояла ближе, чем позволяли приличия, и смотрела ему прямо в глаза.

– Знаю, тяжело, – её голос был тихим и почти ласковым, – сама такое пережила. Но тебе надо раз и навсегда решить для себя, в игре ты или нет. Кровь и смерть – неизменные спутники игры. Ты можешь вернуться к себе в деревню и жить тихой, благодатной жизнью. Или останься здесь, но тогда с чистой совестью можешь распрощаться раз и навсегда.