Иллюзия страха

— Значит, это не первое убийство?

— Нет. Может, сначала поешь? — он глянул на нее, как на глупое дитя.

— Я ем, ем, — кивнула Маша, уткнувшись в тарелку.

Марк пару минут смотрел на нее, будто принимая решение и наконец заговорил:

— Третье. Третья девушка.

Он вкратце пересказал ей события последних дней и замолчал. Пока он говорил, Маша уже успела доесть и слушала его, попивая вино.

— Значит, монстры существуют. Но вы как бы не монстры, а вполне нормальные ребята, работающие в тайной полиции? Теперь вам надо найти маньяка, который убивает девушек-акудзин странным способом, потому что акудзины не могут питаться акудзинами.

Я ничего не упустила?

— Ну в принципе, все верно, — улыбнулся он.

— А человек может убить акудзина?

— Может, но это почти нереально. Во-первых, мы умеем прыгать в пространстве. Во-вторых, нас может убить фатальное повреждение органов. То есть, если ты выстрелишь мне в голову, я могу умереть, а если ты не очень меткая, то я залечу раны максимум за неделю.

— Жаль, а то у меня появилось жгучее желание придушить тебя за то, что втянул меня во все это.

— Виноват, — грустно улыбнулся Марк. — Здесь я очень виноват.

— А зачем? — Маша старалась говорить спокойно, она и была спокойна, но хотелось вызвать у него хотя бы чувства стыда, если, конечно, такие как он имеют хоть какие-то чувства.

— Сложный вопрос. Ты злишься?

— Да. Ты же четко сказал: маньяк может захотеть убрать свидетеля. А я вообще-то хочу прожить долгую и счастливую жизнь.

Он очень серьезно посмотрел ей в глаза:

— Мари, я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я виноват и несу ответственность. Но мне действительно нужен был именно человек, который посмотрел бы на акудзин со стороны, непредвзято. Понимаешь?

— Пока нет, — честно призналась она. — А что вы чувствуете, когда питаетесь нашими страхами? Ворон сказал, что мой страх вкусный.

Марк удивительно вскинул брови, не ожидая, что она так сразу переключится с обвинений на интерес:

— Ну... Это можно сравнить с едой, но мы не испытываем вкусовых ощущений.

Это скорее, как разные оттенки удовлетворения.

— В каком смысле «удовлетворения»?

— Ты любишь мёд? — внезапно спросил он.

— Люблю.

— Так вот страх молодых девушек он такой же тягучий, сладковатый, как мед. Только представь, что ты не ешь мед, а ярко представляешь себе, как ешь его.

— Кажется, я поняла, — кивнула она. — Вы не едите эмоции, как простую еду, а получаете заряд положительных эмоций, сравнимый с поглощением любимой еды.