Пробуждение дара

Ротонда слегка выступала за береговую линию, и детям было страшновато там стоять – казалось, что они плывут на неустойчивой лодке, но из-за этого вдвойне ощущался восторг от любования протекающей внизу рекой. Летние гости обожали отдыхать как в этой беседке, так и у балюстрады, облокачиваясь об неё и ведя светские разговоры.

На пространстве между домом и рекой была у детей и некоторых взрослых самая любимая часть парка. Там установлены качели: и висячие, и скаковые на двоих, и горизонтальная круглая на четыре места, при необходимости вращаемая вручную кем-нибудь из челяди.

Ландшафтная красота в усадьбе была не природной, а созданной усилиями садовника Фёдора Николаевича, который получил вольную ещё при прежнем хозяине, но добровольно остался жить при имении на жаловании. Он грамотно управлял при́данной ему тягловой силой и специальными слугами.

Несмотря на порой грязную работу, Фёдор Николаевич всегда был аккуратно одет, даже с некоторым шиком. При седой голове имел короткую рыжую бородку. Шутил, что борода за годами не поспевает, и говаривал, что рыжим отродясь не был, а вот на старости лет сподобился.

Держался уверенно, с уважением, но и сам заслуживал уважения, как своими делами, так и благородным поведением.

Он был когда-то таким же крепостным, как и прочая дворня, но преуспел выделиться: почти два года обучался садовому делу при монастыре. Отец Алексея Павловича сам отправил его подмастерьем к монахам, содержащим большой плодовый сад, а после был весьма доволен развивавшимися умениями Фёдора и его художественным вкусом, хвалился садовником перед владельцами соседних имений.

Цветоводству тот обучался позднее, с помощью Лизиной матушки, осваивая с ней книги на французском языке, которому сам не был обучен.

В этой части парка находились ещё две беседки, но обычных, из дерева, увитых повойным плющом для красоты и тени, а так же дюжина удобных лавочек со спинками вдоль выложенных из камня дорожек. И возле беседок, и рядом с лавочками соседствовали каменные статуи полуобнажённых кудрявых юношей и длинноволосых девиц со сложными причёсками, установленные по прихоти прежнего хозяина имения.

Едва Лиза вернулась в свою комнату, как услышала свист. Это Лёшка так здорово свистеть умел, лучше всех знакомых мальчишек. Ворот в парадный двор не было, любой путник или кто из крепостных могли зайти свободно, да только без нужды никто к барскому дому не подходил, а дети справедливо опасались кричать, как у себя на селе, чтобы позвать Лёвушку выйти.