Пробуждение дара

Ну и сказал:

– Это Лёвкина сестра, Лизка, как-то приманила рыбу на берег.

– Какой Лёвка? Господский?

– Да...

– Ну, вот, как я и думала! Сатана искушает! Нечистая сила! – Василиса истово перекрестилась, повернувшись к образам.

Рыбу, после допроса и нескольких хлыстов «науки на будущее – не якшаться с господскими», скормили свиньям. А Сенька, надолго или нет, лишился своих летних друзей.

А «господские» снесли добычу прямо на кухню. Прасковья поохала радостно и позвала кухонных девок чистить рыбу. Хозяйка доверяла ей самой решать, какую еду готовить, если не было званых гостей, и припасами командовать.

Значит, на завтра ожидался рыбный стол. Васькину долю передали в людскую кухню.

– Ай да молодцы, детки! Сегодня обед уже готовый, а назавтрева ушицей знатной побалую, да расстегайчиками. Да ещё запас на лéднике останется.

Для Лизы же сегодняшнее приключение добром не закончилось. Матушке кто-то донёс, что дети притащили с рыбалки две корзины рыбы с верхом, половину деревенские мальчики забрали.

Столько и компания мужиков никогда не налавливала. Разве не странно? Наталья Даниловна призвала к очам обоих старших отпрысков и начала расспрашивать. Лёвушка молчал, опустив голову, подтверждая догадки, что дело с этой рыбалкой нечисто. Лиза не выдержала и сказала полуправду:

– Рыбки сами на берег выпрыгивали.

– Я просила тебя не выдумывать! Сегодня ты снова наказана! За враньё. Вместо обеда – час в углу. Ступай в детскую. А ты, Лев, – она обратила взгляд на ожидавшего наказания Лёвушку, – во время трапезы будешь стоять у стола, а потом обедать в одиночку.

Лёва бухнулся на колени и стал умолять матушку не наказывать его, но та на его мольбы непонятно ответила:

– Тебе на пользу пойдёт. Родные брат и сестра должны держаться вместе и помогать друг другу, даже если у вас разные занятия и интересы.

Наталья Даниловна не стала проверять, пошла ли дочь исполнять её повеление. Знала, что та не посмеет ослушаться. Лёва не понимал, за что ему досталось, если он и рыбу эту не ловил, и ничего не врал, просто помалкивал.

Но, понурив голову, отправился в трапезную, откуда уже доносились аппетитные запахи. Ему наказание показалось более жестоким, чем Лизино: на голодный желудок – испытание вкусными ароматами. Уж лучше тоже в углу постоять.

А Лизе было над чем подумать. Так что новое удаление в угол её почти не огорчило. Удручала собственная недогадливость. Она ведь не собиралась ни перед кем хвалиться.