Потрёпанный вечностью: Прощай родной мир

Так вот, самое худшее, что до последнего времени ты являлся несовершеннолетним подростком, по документам, не имеющим ни родителей, ни родственников, – Катя спокойно рассуждала, попивая молоко.

–Иными словами, тебя ждал бы детдом, – Маша смотрела на меня серьёзным взглядом.

–Да, всё именно так. И знаешь, что самое удивительное? – на этих словах уголок губ Кати немного приподнялся. – Тебе уже нашёлся «покупатель».

–Покупатель? – не на шутку удивился данной формулировке. – Сейчас же вроде не век рабства.

–Кое-кто заплатил, чтобы на тебя оформили опеку вне очереди и задним числом, – спокойно пожала плечами беловолосая девушка, встав со стула.

–Но зачем? Не вижу в этом смысла. Что мешает им напрямую оформить опеку без этих ухищрений?

–Скорость и некоторые моменты, которые позже могут позволить таким детям «пропасть», – Катя наблюдала, как Маша ходит из стороны в сторону.

–Значит, мне суждено «пропасть» неизвестно где? – спокойно смотрю на Катю.

–Мы бы этого не позволили бы! – за моим плечом раздался возмущённый голос Маши.

–И вы оформили надо мной опеку? – свёл всё, что мне сказали девушки.

–Мы попросили родителей нам помочь, – Маша положила свой подбородок мне на плечо и смотрела на Катю.

–И они так просто согласились? – с неверием покосился на Машу.

Серый взгляд с каким-то даже страшным спокойствием посмотрел на меня, что мне даже стало страшно. Маша постоянно была лучиком света, что только и мог светить позитивом, ехидством и энергией, в то время, как Катя была спокойной, язвительной и сосредоточенной.

–Только при условии, что я подумаю над тем, чтобы пройти лечение, – скучающим и даже где-то безжизненным голосом сказала Маша.

У меня же где-то внутри что-то сжалось. Маша больна? Она не хочет проходить лечение? Но почему? И почему она согласна на лечение ради меня? Хотя, не факт, что она согласилась, но плевать на это.

–И ты? – глухим голосом спрашиваю у неё.

–И я подумаю над этим позже, но уже всё сделано со стороны родителей и ты наш брат, – в тон мне, также глухо ответила Маша.

В комнате не было ничего кроме тишины. Настенные часы и те остановились в четвёртом часу ночи. Даже Химари переключила мурчание в режим вибрации и положила свою голову на сложенные лапы.

Мои же мысли бегали, ехали и летали, но так ни к чему толковому не приходили. Какое лечение нужно пройти Маше? Почему не прошла и… сколько ей осталось? Спрашивать этого я не мог и не хотел.