Великий и Ужасный

Один язык был похож на немецкий, второй — кажется, на латынь или итальянский, но... Но гребаная пачка ванильных сухарей была самым лучшим доказательством: я находился в другом мире. Что касается хронологии — тут можно было поспорить. Например — конвертоплан, боевая экипировка опричников и их технологические приблуды выглядели футуристично, а эта халабуда, которую гоблиненок Кузя назвал гостиницей, весь ее экстерьер и интерьер напоминали скорее разруху девяностых... Однако дата изготовления стояла вполне очевидная: 02.

10.2008. Ого! Какая древность. Сколько пролежали сухари в запасниках у Резчика — черт его знает, и от какого события мерила новую эру нынешняя историческая наука — оставалось только догадываться.

Я сунул в рот ванильный сухарик и принялся работать челюстями, продолжая искать одежду. И — о чудо! Нашел неразбитый комод! Там в верхнем ящике обнаружились вполне себе демократичные джинсы, правда — рваные на одной коленке и весьма потрепанные не моды ради, а изношенности из-за.

На свет Божий вылезла также безразмерная черная футболка с крупной белой надписью через всю спину — «KRASOTA STRASHNAYA SILA[r1] !»

Стараясь сдерживать приступы хохота, я переоделся, сунул ноги в самые обычные синие резиновые сланцы, которых тут имелось аж четыре пары, в одну руку взял шуршащую упаковку ванильных сухариков, а вторую сунул в карман джинсов — там что-то заманчиво позвякивало!

В ладони моей оказались монеты достоинством одна, пять и двадцать денег.

Так и было написано на реверсе — «20 deneg. Kazennyj monetnyj dvor Gosudarstva Rossijskogo». И тот самый геометричный орел с мечом и молотом там, где и полагается быть орлу — на аверсе. Уф! Однако!

Местных цен я не знал, но выхода не было: пачки сухарей весом в двести пятьдесят грамм для насыщения этой махине было явно недостаточно!

— Вперед, за колбасой! — сказал я и, бренча монетами в кулаке, принялся спускаться по лестнице.

Во дворе гоблины жарили на костре из всё тех же покрышек мясо и перекусывали, не дожидаясь, пока оно пропечется как следует, и отхватывая с импровизированных шампуров из арматуры огромные куски пищи своими кривыми зубами.

— Бабай, а ты куда? — уточнил Кузя. — Ваще-то ночь на дворе, шатаются по Маяку всякие-разные...

Маяк? Это нужно запомнить. А вот про всяких-разных — это прозвучало даже смешно, так что я хохотнул, почесал подбородок и, обойдя обшарпанное здание гостиницы, выперся на главную улицу.