Великий и Ужасный

Нестерпимо захотелось вернуться и разбить морду невесть что о себе возомнившему снаге, но жрать хотелось сильнее — и потому я устремился к одиноко сиявшей впереди синей вывеске «EDA I NAPITKI». Сланцы прошлепали по ступеням, половина плитки на которых давно потрескалась и отвалилась. Рука потянула за ручку двери.

«Тилинь!» — звякнула под притолокой бесячая висюлька из металлических трубочек.

Тут было немноголюдно: над ближайшим столиком склонились двое работяг в оранжевых комбинезонах — они, обжигаясь, пили какую-то бурду из пластиковых стаканчиков и тыкали вилками в нарубленный крупными кусками салат и ярко-розовые сосиски в тарелках.

Какой-то худой грустный тип с модной прической заливал в себя пиво, проводя время в компании целой батареи поллитровых стеклянных бутылок с хмельным напитком. Из закуски у него имелась пачка чипсов. Еда! Еда, чтоб ее!

Стараясь не задеть и не опрокинуть ничего из хлипкой пластиковой мебели и не споткнуться о ноги тощего любителя пива, я проследовал к стойке-прилавку, за которым хозяйничал невысокий бородатый крепыш с маленькими хитрыми глазками.

В его светлой бороде были заплетены косички, волосы — подстрижены под полубокс.

— Доброй ночи, — сказал я и ляпнул на стол все имеющиеся в моем распоряжении деньги. — Мне бы попить-поесть...

— Хуеморген! — рявкнул самый настоящий гном.

— А? — удивился я.

— Доброе утро! Goeie morgen — так говорят у меня на родине, на Магнитке. Сейчас пять утра, какая ночь? Светает скоро! — Похоже, он был нормальным мужиком, просто манера говорить была такая — рявкающая.

— А! Так что насчет пожрать?

— Так пожалста! — Он сгреб все мои монеты в ладонь и предложил: — Сосиски, кофе, хлеб, салат и мармеладка. Сгодится? И покушаешь, и десерт. Сосисок три?

— Давай пять сосисок и без мармеладки? — почесал голову я.

Гном — тот самый Хуеморген, о котором говорил сердитый мужик на улице, — смерил меня взглядом снизу вверх и понимающе кивнул:

— Ну да, какие уж тебе мармеладки... Садись, я принесу.

Всё равно клиентов почти нет! Хреновая ночь для того, чтобы сделать кассу...

Я огляделся, нашел место в самом углу и уселся, прислонившись спиной к прохладной стене. Колени мои упирались в столешницу, пластиковый стул жалобно поскрипывал под немалым весом. Сколько там Кузя килограммов называл для характеристики учителя? Сто пятьдесят? Ну, во мне столько вряд ли будет, все же выродок-полукровка в качестве реципиента достался мне, судя по всему, юный...