Великий и Ужасный

— Мне нравятся большие парни! Я на тебя давно глаз положила вообще-то! Видела, как ты с этим... Резчиком, да? Вот, как ты с Резчиком на крыше боксируешь. Да и вообще — ты на человека похож и лицом, и всеми остальными местами. И спас меня! Я — свободная женщина, и Густав мне не хозяин... Замуж если бы позвал... И вообще — не с мужиками бы там своими груши околачивал, а про меня подумал сперва! А то сирена, хтонь — а он в «Надыме» своем! Ой!

Она глянула на стенные часы — обычные, со стрелками — и закусила губу.

— Миленький, слушай... Густав скоро придет и... В общем...

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить[r7] ? — немного более досадливо, чем хотелось, хмыкнул я. — Но одежда-то в стиралке!

— Одежду я принесу в закусочную, Фрицу, через пару часов. Ты ведь у него работаешь теперь, да? Вот и заберешь! А пока — на вот, халат возьми! — Она естественным и очень привлекательным движением сняла с себя чистый махровый халат — второй за сегодня — и протянула его мне.

Я невольно залюбовался ее прелестями, ощупывая взглядом всю обнаженную фигуру — от ладненьких ножек до озорных зеленых глаз и, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее немедленно, поднялся с табуретки.

— Ну, миленький, ну правда! Ну зачем оно тебе надо? Ну беда же будет! — топнула ножкой она. — Увидимся еще, ага?

Накинув халат на плечи, я забрал кард, который сиротливо стоял все это время у входной двери, и вышел вон.

Ну и чуйка у этой Кристины! Успели минута в минуту!

Снизу послышались тяжелые шаги и лязг металла, и потому я совершил единственный разумный маневр в этой ситуации: поднялся по лестнице выше, постоял на усыпанной окурками площадке третьего этажа, ощутил запах бензина и гари и услышал, как по-гномьему гулкий голос произнес:

— Кристинка! Открывай! Умаялся я церберов жарить! Пива хочу — сил нет!

Это точно был тот тип с огнеметом.

Глава 6. Дальнейшие перспективы

— Хуеморген, герой-любовник! — приветствовал меня Фриц из-за прилавка.

В забегаловке было пусто, сам гном занимался тем, что чистил стволы солидного обреза-«горизонталки», время от времени поглядывая сквозь них на горящую под потолком лампочку. Вокруг лампочки вились мухи.

— Это почему доброе утро-то, если вечер только начался? И с какого перепуга я — герой-любовник? — поинтересовался я, подходя поближе и извлекая из-под полы женского махрового халата длинный орочий меч.