Великий и Ужасный

У меня от таких спецэффектов мысли путались. А теперь — я спокойно надел на ногу потерянный и пойманный шлепанец, пошевелил сразу всеми конечностями, проверяя сохранность собственной тушки, поморщился от все еще саднящей раны в боку и спросил:

— Вы та самая чародейка Роксана из отряда спецмедэвакуации? Или какая-то другая Роксана?

— Та самая! — удивилась она. — А откуда...

— А тот хрен знает какой ротмистр или кто-то из его лихих демонов сказал, что раз уж Роксана не смогла поставить парня на ноги, так никто не сможет.

Уважают они вас!

— А-а-а-а! Так это Петенька, нехороший человек, княжича к вам притащил! Вот и ответ на первый вопрос! Теперь меня интересует только одно: где вы взяли один из Великих Артефактов?

Она произнесла это с огромным пафосом, прямо — с Больших Букв, это в ее голосе слышалось.

— Нигде, — пожал плечами я. — Ничего такого великого у меня не было. Машинка была, колоры были. Мебель была — раздолбанная и окна разбитые. И рожа — тоже разбитая. Хреново мне стало после всей этой процедуры, если честно.

..

— Сколько человек принесли в жертву? — впилась она в мое лицо взглядом.

— Нисколько! — открестился я. — Что за идея вообще такая?

— Действительно... — смешалась она и тут же накинула новую версию: — Использовали гоблинов? Магия Крови? Орочий ритуал?

— Да не приносил я никого в жертву!

— А кто приносил? Никто?! Да как... — Она скорчила такую озадаченную рожицу, что живо напомнила мне девочку-отличницу, которой на уроке биологии попросили всему классу рассказать про устройство мужских половых органов.

— Так, постойте... Какой-то восемнадцатилетний патлатый подмастерье, ученик туземного шамана, вылечил княжича Воронцова от Черной Немочи, набив дурацкие картинки на руке? Да за кого...

— А он поправился? Круто! — искренне обрадовался я. — Так меня не придут решетить из четырех автоматов Татаринова злые усатые дядьки в бронескафандрах? Хо-хо! А я тут извелся весь, испереживался, можно сказать... Роксана, солнышко! Вы сделали мой день!

Я на радостях даже воздушный поцелуй ей послал, а потом просто взял — и сиганул с крыши вниз.

Там на втором этаже козырек был, он хотя и хрустнул под моим немалым весом, но выдержал. Спрыгнув на тротуар, я задрал голову, посмотрел на ошарашенное лицо волшебницы и продекламировал:

— Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты!

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты[r3] ! — М-да, в моем исполнении Пушкин звучал как прелюдия к массовому убийству людей бензопилой.