Великий и Ужасный

Тем более уродцы были вооружены увесистыми дубинками типа бейсбольных бит, длинными цепями и обрезками водопроводных труб, так что каждый из «прилетов» ощущался весьма конкретно. Но снага против урука — это как... Ну, как ягдтерьер против ротвейлера. Вроде как и злая псинка, и если кучей — то завалить в целом могут, но... Но у ягдтерьеров, например, всегда была храбрость и упоение дракой, а у снага — только гнилые понты и безграничная уверенность в том, что все должны их бояться и биться мордой о кулаки самостоятельно.

Вот и теперь — вцепившись в меня со всех сторон и пытаясь нанести как можно больше ударов в минуту, они всё поставили на одну общую атаку. И пришли в полное замешательство, когда я всё-таки вырвался из их настырных объятий, разбросав всю клыкастую камарилью в разные стороны. Мне удалось ухватить одного из них за грудки и швырнуть в троицу, оставшуюся на ногах. А потом я бросился на них с явно читаемым намерением завершить начатое.

— Ар-р-р-р!!! — Гроул с каждым разом получался у меня всё более внушительным.

— Дядя-ять, мы сдаемся-нах! — завопил тот самый, который испугался моего крика в самом начале.

— А хрен вам! — рыкнул я и прыгнул ему обеими ногами на грудь. — Урук-хай пленных не берет!

И орки-снага совершили самую большую ошибку из всех возможных: кинулись наутек! А я гнал их, и преследовал, и вносил опустошение в их ряды. Последний попался мне под руку у знакомых мусорных контейнеров в закоулке, и я ухватил поганца пятерней за загривок, сжал, приподнял — и сунул в полупустой мусорный бак, захлопнув сверху крышку.

Когда дыхание восстановилось, я стукнул пяткой по баку:

— Эй, снага! Ты там живой?

— Ды-а-а? — неуверенно пропищали из мусорки.

— Скажи Щербатому — если он от меня не отстанет, я приду и засуну ему твою башку в жопу.

— М-м-мою-врот?

— Твою! Не в рот, а в жопу! Так и передай! Уй, я-а-а-ть! — только сейчас я почувствовал острую боль в боку и, глянув туда, скривил рожу: под правой рукой торчала кривая костяная рукоятка ножа.

Выдергивать нож сразу было бы большой глупостью, и потому я совершил глупость никак не меньшую:

— КРИСТИНА-А-А-А-А!!!

Вдалеке что-то упало с жутким грохотом. Огромная стая птиц вспорхнула с крыш и с заполошными воплями принялась громко хлопать крыльями и кружить над Проспектом.

— А-а-а-а-а!!! — заорал кто-то в одной из квартир.