Великий и Ужасный

Кузя сидел в темном зале на самом высоком стуле за самым мелким столиком, пил из тюбика кетчуп и что-то чирикал на туристической карте Маяка.

— Ага! — откликнулся он и улыбнулся.

Лучше бы он этого не делал. Весь его рот был в кетчупе, он стекал по кривым зубам и вообще — добавлял жутковатых ноток в облик маленького носатого каннибала. Хотя — можно ли считать гоблинов каннибалами? В конце концов, они ели представителей другого биологического вида, а то, что для людей снага, уруки и гоблины — это орки, так то проблемы людей.

.. Нет, пожалуй, всё-таки даже в здешней системе координат поедать другую разумную личность — неэтично. Вот и будем жить по этому принципу, а то и оглянуться не успею, как начну пирожки из эльфов продавать. Компромиссы тут недопустимы, товарищи! Каннибализм — это не наш метод!

— Вот смотри! Тут ты спустишься в Большую Клоаку... — начал тыкать пальцем в карту Кузя.

— Та-а-ак! — напрягся я. — Куда я должен спуститься? В какую еще клоаку?

— Большую! Коллектор, канализационный! Но он ваще-то уже три года не используется никем, кроме гоблинов и.

.. В общем — все отведение стоков идет по пе-ри-фе... Пе-фе-ре... Пефефе...

— Периферийной? — Иногда носатый проходимец капитально бесил.

— Точно! По другим, по маленьким трубам. Объемы не те! А там мы иногда шаримся... И ты тоже мог бы ваще-то. — Кузя осмотрел мою экипировку. — Полезно было бы, чтобы ты там пошарился.

— Кому полезно? — насторожился я.

— Ну всем, всем нам! — Он что-то темнил. — Вот пройдешь по Большой Клоаке, и прямо к Щербатому на базу ваще-то.

Ни один снага тебя не учует, они там не шарятся. Там мы шаримся и... Дойдешь, в общем.

Очень, очень подозрительный гоблиненок.

— И кто еще?

— И ты, и ты... Ты там тоже ваще-то будешь шариться. Я тебе и фонарик дам!

— Мне не нужен фонарик, я черный урук.

Все орки в большей или меньшей степени приспособлены к ночной или подземной жизни, отсюда, наверное, и ходили слухи о том, что они... то есть — мы, якобы боимся солнечного света.

Я вон тоже в основном ночью работаю и живу.

Не специально, так совпало. Но в тех же мастерских на Проспекте полно снага, которые что-то строгают-паяют-тачают с раннего утра и до самого вечера.

— Давай, Кузенька, ты сразу скажешь, что за дерьмо там меня ждет и почему ты так часто трогаешь себя за уши? Я же вижу: ты или прямо брешешь, или чего-то недоговариваешь! — вперился в него тяжелым взглядом я. — А то возьму тебя с собой и засуну твою голову в жопу Щербатому.