Великий и Ужасный

Какие они тут няшные: рядом с крыльцом имелся пандус для инвалидов! Или тут водились киборги на шасси? Что они вообще могли закатывать в управу? Гроб на колесиках? В любом случае такая предусмотрительность не могла не радовать. Заботятся!

Над дверью торчали устрашающего вида турели с самыми настоящими многоствольными пулеметами Гатлинга (по крайней мере — стволов была куча, и вращались они с таким же мерзким звуком, как в фильмах) и глазками камер. На заседающих в этом здании дам и господ, очевидно, запрет на огнестрел не распространялся.

Механический голос из крошечной коробочки над дверью произнес:

— Назовите себя.

— Бабай Сархан. — Я изо всех сил улыбнулся и помахал рукой, стараясь одновременно попасть в объективы обеих турельных камер.

— Цель вашего визита? — продолжал пытать меня голос.

— Ежемесячная регистрация угнетаемых национальных меньшинств и удовлетворение извращенных бюрократических желаний местной администрации.

— Ой, заткнись уже и проходи, трепло! — рявкнула коробочка над дверью голосом Перепелки.

Мне оставалось только станцевать ритуальные танцы в рамке сканера, сунуть ладонь в нутро идентификатора (оказывается, даже паспорт тут был не нужен!), сделать реверанс грозной пожилой тетеньке, которая сидела за монитором на вахте, и повертеть башкой, чтобы понять, какое-такое «право» имел в виду вахмистр Перепелка.

Участковый пристав обнаружился быстро. Слишком яркая личность, однако! Он поманил меня хромированным пальцем из противоположного конца коридора, и я чуть ли не вприпрыжку помчался к нему, желая поскорее убраться из-под сердитого взгляда вахтерши. Кабинет вахмистра для этого прекрасно подходил. Вообще, полицейский неплохо обустроился: стеллажи с книгами, какие-то награды и статуэтки, плазменные панели, диванчик и огромный стол — капитальный, из массива, темный и внушающий уважени.

Я затормозил буквально в последнюю секунду.

— ДВЕ...рь! — начал рычать Перепелка, имея в виду, что я уже должен был грянуться о невидимую преграду и либо травмироваться сам, либо повредить его драгоценные врата, но понизил тон, заметив мою осторожность.

— Мое почтение вашей уборщице, — сказал я, аккуратно тыкая пальцем в очень, очень прозрачное стекло, чтобы войти, и оставляя на нем разводы. — Как это она, однако...