Великий и Ужасный

Кафешка-то у меня была ночная, так что ритм жизни устаканился сам собой: работа с десяти вечера до шести утра, сон с семи до трех, потом — какое-то личное время, которое я вроде как должен был тратить на себя, на самосовершенствование и адаптацию, но по факту — вкалывал аки краб на галерах с мастерком, шпателем или пилой в руках. Ну, и с семи до девяти — получение трындюлей от Перепелки.

Киборг был пунктуален и аккуратен. Два часа — и ни секундой больше. Похоже, он действительно служил в каком-то особом подразделении, которое почему-то специализировалось на ближнем бое, а точнее — на фехтовании.

Техника у него была выверенная, совершенная, логичная. Единственный рисунок боя, при котором я держался против него более одной минуты — это длинная, яростная атака всеми известными мне связками и комплексами, на максимальной скорости. Он, конечно, всё равно ловил меня на какой-нибудь ошибке, но в целом признавал, матерясь, что мой стиль — именно такой. И при помощи тяжелой деревяшки и бесконечных гематом и ссадин исправлял ошибки и излишнее «пижонство», привитое арт-фехтованием. Хотя иногда со странным выражением глаз просил повторить тот или иной финт или пируэт — а потом им же, только исправленным и дополненным, вбивал меня в бетон крыши.

Да, да, мы опять тренировались на крыше. Кузе я надрал уши — и он наши тренировки не снимал, а вот от зевак деваться было некуда: порой они стояли прямо на противоположной стороне Проспекта и под пивко и сигареты наблюдали за нами час-другой, комментируя наши схватки.

Бесили жутко.

А еще меня бесила жара. Всё-таки лето в Причерноморье — жаркое, солнце как будто гвозди в башку забивает! У орков всех видов вообще сложные отношения с солнцем, если честно. Мы, уруки, переносим его вполне стоически, волдырями не покрываемся и в камень не превращаемся, но палящие яркие лучи выматывают и раздражают. Так что я стянул футболку и намотал ее на башку на манер бессмертного палестинского лидера Ясира Арафата.

— Но мы подымем гордо и смело

Знамя борьбы за рабочее дело!

Знамя великой борьбы всех народов[r1] .

.. — «Варшавянка» прицепилась ко мне намертво, и даже перемазанный в растворе и балансирующий на самопальных строительных лесах, сколоченных из обломков мебели, я продолжал напевать ее себе под нос.

— Здравствуйте, — раздался нерешительный молодой голос. — Я ищу Резчика. Не подскажете, как мне найти Резчика?

Я медленно развернулся и с высоты лесов глянул на спрашивающего.