Рыжая

― Какой тогда смысл выходи́ть замуж, если весь день на него готовить придётся?

Повисла пауза молчания, которой я воспользовалась для того, чтобы спокойно одеться. А ещё в голове зрел план благодаря которому, можно будет смыться от «готовки блинов» и всевозможных домогательств. Вот был бы тут дедушка, то они наверняка бы вновь поругались: «Отстань от неё, маленькая она ещё, сама научится, когда время придёт». А она ему ответит: «Сиди, старый, не был ты женщиной, не знаешь ничего, а всё ей её женскую долю портишь.

Проще жить, когда всё умеешь». И дед закончит: «Пусть лучше её участь будет счастливее, чем у нас, она итак…»

Сирота. Несмотря на то, что меня воспитывала бабушка и дедушка, я всё равно была одинокой. Была у меня и крёстная мама и крёстный отец, но в одинаковой мере это не считалось, они были далеко и никогда не приезжали. Сирота — это и призвание, и умение и злой рок судьбы. Об этом знали все, и дедушка порой говорил бабушке в укор. «Сирота она, и так судьба у неё порченная, мы должны помочь ей и любить её как своего ребёнка» как-то услышала я случайно.

На самом деле не подслушивала их разговоры, просто тогда сидела в малине, когда они ругались. Но бабушка ответила ему: «Она и так наша дочь, да и вообще кто ещё её научит, если она будет такой, то ей ещё сложнее будет».

Да я и сама понимала, что помощи мне ни от кого не будет и пошла учиться на то, что мне будет нравиться, да ещё и приносить деньги— какой никакой, а план. Я не хотела учиться готовить и убирать полы, и обслуживать мужа.

Я вспомнила о Максиме. Он был таким галантным и добрым, что я решила никогда не выходи́ть за него замуж, чтобы не испортить всё то, что мне в нём так нравится, хотя и забывала обо всех своих обещаниях, когда видела его.

― Не для мужа готовь, для себя! ― буркнула под нос бабушка, но это я уже услышала, когда стояла одетая на кухне.

На столе покоились две тарелки с тонкими блинами. Я протянула руку, и бабушка замахнулась. Она всегда так делала, когда было не по её.

― Вредина, ― ответила я, но блин стянула.

Бабушка посмотрела на меня, сожмурив глаза, и погрозила лопаткой: ― не топала, чтобы лопать!

― Ой, да ну тебя, ― я облизала пальцы,― вам хлеб не нужен? Селёдка? Или молоко? Я в магазин схожу.

Я схватила сумку и нарыла в ней несколько банкнот и тут же положила его в карман платья, вопросительно глядя на бабушку. Она помолчала и вздохнула, явно разочарованная. Ну а что ж поделать не у всех жизнь – сказка.