Рыжая

Сколько часов прошло с тех пор, как мы оказались здесь? Как будто мне даже было хорошо. Я поднялась и сняла с руки цепь. Девушка посмотрела на меня снизу вверх и грустно вздохнула.

― Я не хочу, чтобы ты считала, словно я сажаю тебя в клетку, но я не могу сказать никому, что ты лиса. Да и если хочешь, мы можем что-нибудь придумать, чтобы не надевать на тебя ошейник.

― Я… не чувствую себя в клетке, когда ты рядом. Ты другая.

Я поджала губы и потёрла глаза, цепь в моей руке брякнула звеньями. В горле застрял ком.

― Слушай, я не хочу, чтобы ты… Помнишь же тех птиц?

Внезапно она взорвалась смехом. Да таким ярким и звонким, что я вздрогнула.

― Они там, кудах тах-тах,― девушка показала руками взмах крыльев, надула щёки и нахмурила брови, затем вновь рассмеялась и чуть ли не покатилась по камням, на которых мы сидели.

― Мм, да-а. А помнишь мужчину?

Также внезапно девушка нахмурилась, посерьёзнела, посмотрела мне в ноги и потянулась вбок, чтобы увидеть синяк.

― Я прогрызу ему лицо насквозь.

― А вот этого делать не надо. И вообще, не сто́ит веселиться с его птицей, он будет злиться, и если в следующий раз ты будешь прыгать на них…

― Игра-ать, я с ними играла,― перебила меня девушка и надула губы.

― Но он думает, что ты хотела их съесть.

― Ну да-а хотела, но я не была голодная, я хотела играть.

― А он этого не знал, он думал, что ты желала сделать им больно.

Мне как-то удавалось разговаривать с детьми. Взрослые себя так не ведут. Сколько же ей лет? Она нахмурилась и замолчала.

― Давай ты не будешь играть с его курами, или в следующий раз, такой синяк будет у тебя.

― Но я не хочу-у.

Я вздохнула и показала на цепь.

― Хочешь ещё погулять или мы пойдём домой?

― Домой? Я не хочу домой, ― вдруг взвизгнула Айсэль и обняла меня за ноги. ― Я хочу быть с тобой, я не хочу. Прошу, не домой.

― Тихо, тихо, тихо, мы пойдём ко мне,― я обняла её. Плечи её были горячими, а волосы всё ещё влажными. Она пахла тиной.

― Я тебя никому не отдам, ты будешь со мной, ― твёрдо сказала я, нажимая на слова куда сильнее обычного.

Айсэль всхлипнула, отпрянула от меня, улыбнулась, утёрла слёзы, поднялась и сказала.

― Да, я хочу кушать, не хочу больше гулять.

― Хорошо.

На реке плясала водная гладь. А на противоположном берегу скрипели и покачивались деревья. Ветер лишь слегка подтолкнул нас в спину, но Айсэль, насторожилась, сжалась пружиной и напрягла челюсть, отчего стали заметны желваки. Я стояла близко и посмотрела ей в глаза.