Семья и Стая

Либо ты, стиснув зубы, делаешь то, что считаешь нужным и берешь на себя всю ответственность за последствия, либо становишься послушным проводником чьей-то чужой воли. Но тогда от тебя уже ничего не будет зависеть, даже твоя собственная жизнь и жизни твоих близких. Поэтому твоя безопасность явилась следствием укрепления моей власти в Стае, но никак не наоборот.

– Я знаю, что ты скажешь, будто детские воспоминания всегда яркие и безоблачные, – не унимался Николай, – но в те времена, когда всем заправлял дед, обстановка здесь выглядела более… живой, что ли.

Да, порой склочной, порой скандальной и даже опасной, но живой. А под твоим руководством все ходят, вытянувшись по струнке, и даже слова против сказать не смеют. Того и гляди строем маршировать начнут. А все потому, что дед Стаей правил, а ты норовишь ею командовать.

Евгений очень надеялся, что хруст гравия скроет невольно вырвавшийся у него тяжкий вздох. Все то же самое, только другими словами, он неоднократно пытался донести до Оксаны, но она неизменно отметала все его претензии, раз за разом апеллируя к тому, что он не является членом Стаи, а потому их проблемы его не касаются.

Но что она возразит собственному сыну, упрекающему ее все в той же чрезмерной властности и склонности к авторитаризму?

Оксана, однако, ничего особенного не сказала, ограничившись короткой сухой репликой:

– Повзрослеешь немного – сам все поймешь.

Машина остановилась, и Евгений поспешил выбраться на воздух, словно тяжелая атмосфера, что сгустилась в салоне, мешала ему нормально дышать…

И в следующую же секунду едва не был сбит с ног маленьким вихрастым ураганом, радостно верещавшим:

– Папа! Папа приехал!!!

И этот звонкий голосок в одно мгновение отбросил на задний план все прочие заботы и тревоги.

Ксюша одни своим существованием освещала жизнь Евгения, подобно мощному прожектору, в ослепительных лучах которого бытовые неурядицы казались мелкими и несущественными. А ее жаркие объятия и неподдельная радость от его появления в Вельярово были способны растопить даже вековые льды на полярных шапках.

Она была, пожалуй, единственным живым существом на свете, кто радовался ему абсолютно искренне, безо всяких скидок на правила вежливости или требования субординации. И только необычно крепкая хватка ее детских ручонок, после которых на теле у Евгения оставались заметные синяки, не позволяла забыть, кем в действительности является эта маленькая вихрастая девчушка.