Охота на древнего. Логово

Хоть со стороны это и выглядело потрясающе, но на самом деле пугало.

Добравшись до дальней стены, туман, словно дикая и голодная тварь набросился на то, что осталось от некогда посаженных на цепь и запертых тут тварей. Джо видел, как дымка синеватой волной накатила на кучу искромсанных им тел. В первые мгновения ничего особо и не происходило, туман просто накрыл тела, синевато-искристой пеленой, а затем вампиру показалось, будто там что-то шевельнулось. Пальцы руки, ранее, должно быть, принадлежавшей оборотню, и теперь торчавшей на верхушке горы тел, словно какой-то флагшток, дрогнули.

Джованни Читэлло был вампиром уже более сотни лет, и успел повидать и совершить слишком много странного и страшного, но такого и представить не мог. Следом за рукой вся гора тел пришла в движение, тихо задрожав, словно улей дикий пчел-мутантов. Джо знал, что они — мертвы, все его существо кричало об этом, только в тот момент, когда он увидел, как оторванная от тела рука двуликого сжала пальцы в кулак, ему стало не по себе.

В одну секунду он вспомнил все те слухи, что когда-либо слышал о некромантах, и понял за что все их так ненавидят. Памятуя о том, что технически и его собственное тело так же давно мертво, внутренне содрогнулся.

Алекс же, не то что не замечала того, что происходит с Читэлло, но и вовсе, казалось, не испытывала никаких проблем с подобными мелочами как «оживающие» трупы. Она внимательно обследовала одно изуродованное вампиром тело за другим.

Прикосновение силы запускало какие-то давно забытые процессы, словно пыталось вдохнуть в них некое подобие жизни. Тут и там шевелились пальцы, рты открывались в безмолвном крике и закрывались, мёртвые глаза вращались под закрытыми веками.

Из проклятого угла доносились отвратительные чавкающие звуки, шорох и клацанье зубов.

— Merde! (*дерьмо! - Итал.) Che cagata! (* что за херня! - Итал.)

Когда вампиру уже показалось, что ещё мгновение и его начнет выворачивать наизнанку, некроведьма отступила от кучи содрогающихся в посмертных конвульсиях тел.

Волна силы последовала за ней, буквально схлынув к ногам девушки. В ту же секунду и вакханалия в углу прекратилась: клацанье и шорохи стихли, а камера погрузилась в приятную тишину, нарушаемую лишь тихими шагами некроведьмы и шуршанием песчинок, подгоняемых, словно длинным плащом, «живым» туманом ее силы.