Чудовище. Твари третьего круга

После чего решительно направился к ведьмаку, сохранявшему ледяную невозмутимость среди всей этой кутерьмы.

— Если ты, ублюдок, сейчас же не прекратишь выкобениваться… — Грай зарычал и потянулся чтобы схватить и трясти — или убивать…

— Убери руки, смерд! — взвизгнул Корин и добавил певучую короткую фразу на непонятном языке.

            Вскрикнула Ланка. Сильный удар сзади заставил Грай задохнуться. Несколько секунд он жадно хватал ртом воздух. Ведьмак почему-то оказался далеко — на другом конце площадки, а спина упиралась в твердое и холодное.

Скала. Он прижат к скале. Как? Проклятье, что вообще происходит? Грай стиснул зубы и заставил себя шагнуть вперед. Он разберется с проклятым колдуном, пусть хоть весь этот проклятый остров будет против!

— Остановись, смерд! — Корин выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями. — Остановись, а то пожалеешь!

— Урод! Ведьмачье отродье! Ты что, забыл, что больше не можешь колдовать?! — Грай один прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от ненавистной жирной туши и снова отлетел назад, сильно ударившись о скалу.

Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Сквозь гул в ушах Грай едва расслышал торжествующий возглас Корина:

— Ничтожество! Теперь ты знаешь, кто здесь хозяин! Трепещи, мужлан!

            Ведьмак опять затянул песню-заклинание. Грай закрыл глаза, чтобы не смотреть на приближающуюся смерть. Как же не вовремя, с тоскливой злостью подумал он, я не могу подвести еще и ее…

            Женский крик.

Глухой удар. Тишина.

            Грай медленно поднял веки. Корин темной кучей валялся посреди площадки. Над ним сердито хмурил брови Дар с камнем в опущенной руке — кажется, с тем же самым, который только что спас Эррана. Незаменимая вещь этот булыжник, усмехнулся Грай, и тут на него налетела Ланка — плачущая, ругающаяся как портовый грузчик, целующая, хлещущая по щекам…

Глава 10

            Ночной парк взорвался оранжевым, пронзительно-зеленым, кричаще-желтым — словно кто-то одним махом включил свет и вылил сотню банок краски.

Фигуры нападавших мерцали, светились изнутри. Запахи тоже обострились. «Только теперь по-настоящему и живу», — с удивлением подумал Ник.  

            Курильщик, тощий угловатый парень, похожий на богомола, издавал терпкий запах неподдельного ужаса.