Чудовище. Твари третьего круга

— Не бойся, дитя, расскажи мне правду. Мы не караем без вины.

            Девчонка затряслась, лицо ее, перемазанное соплями и слюнями, отвратительно искривилось. Корин передернулся.

— Постой-ка… — Арика поднесла амулет к лицу, будто принюхиваясь. — Здесь след силы… Не той, что осталась возле госпожи Танды. Знакомой силы.

            Она медленно подняла глаза на Корина. Тот не отвел взгляд.

— Сестра Корин?..

            За мгновение до того, как в глазах Арики мелькнуло понимание, Корин успел вскинуть открытые ладони и ударить первым.

Закричала девчонка. Смерд, освободившись от чужой воли, кинулся к ней, прикрыл собой, подобно глупой наседке. Глупец! Если бы сила была направлена против нее, разве могли бы защитить сопливку его жалкие объятия?

            Когда паутина нашла и привела глупую женщину, терпение Корина было на исходе. Он сказал, что девчонка нужна ему, и удалился наверх, предоставив смердам разбираться со своими проблемами.

            Он слышал — даже через закрытую дверь — как кричала рисовальщица, как мужлан уговаривал ее, потом тоже кричал. Потом, кажется, они подрались. Впрочем, Корин не был в этом уверен, а вмешиваться не считал нужным. Когда внизу, наконец-то, наступила тишина, он почти не испытал облегчения — сестры приближались. Он не мог видеть щупальца их силы, обшаривающие город, но знал это совершенно точно.

И так же точно знал, что не сможет противостоять им один, как бы он ни утверждал обратного перед слизняком-ученым…

***

            

— Ты помнишь снег?

            Грай отшатнулся, как будто она его ударила. После всего, что они друг другу наговорили... После того, что увидела и услышала Синь… Когда на щеке у него все еще горит след от удара… Когда им — а, главное, Синь — угрожает смертельная опасность, Ланка… Она бредит?

— Что?!

— Снег… — мечтательно повторила Лана.

            Льющийся из окна солнечный свет слепил глаза, черный силуэт Ланки расплывался, дрожал. Граю вдруг показалось, что перед ним не теперешняя Алана — расчетливая, властная, взрослая. А отчаянная и ранимая девочка из другого мира, из другой жизни. Он невольно сделал шаг — обнять, зарыться лицом в жесткие темные волосы, защитить… Замер. Ланка давно уже не нуждалась в его защите.