Nightmare Realm

Когда створки дверей разошлись, темнота бросилась в объятия уставшего человека, и тот ответил ей взаимностью, полностью погрузившись в неё.

За широким панорамным окном сверкал огнями спящий город. Где-то вдалеке мерцали скопления алых точек. На федеральной трассе мелькал поток машин. На востоке загорался рассвет. Ключ привычно щелкнул замком, и квартира впустила своего жильца внутрь.

— Э-э-э, — донёсся пьяный голос из глубины квартиры.

— Да епрст…

— Чё сказал?!

— Погода говорю хорошая.

— Сюда иди! — протянул мерзкий голос.

И юноша подчинился. Как и всегда до этого, ибо ничего окромя терпению обладатель мерзкого голоса его так и не научил.

В зале на диване развалился его отец. Пустые бутылки, от которых стоял характерный запах, расположились неподалеку. Мужчина, на вид лет пятидесяти, с пышной растительностью на голове, местами подёрнутой сединой, мутным и расфокусированным взглядом смотрел на вошедшего парня.

— Ты где был, а!? — нависнув грозной тенью над пацаном, мужчина обдал его страшным запахом перегара.

Это уже который раз за последние несколько часов? И Леонид сразу же понял, что нужно говорить в такой щекотливой ситуации.

— Пошел нахуй, пидор ебан…

Кулак прилетел Леониду в скулу. Тот лишь слегка покачнулся, но вот от следующего удара он уже очутился на полу. В ход пошли ноги, и градом удары обрушились на корпус голову и руки. Свернувшись калачиком, парень мог только терпеть побои и не смел отвечать. По опыту он уяснил, лучше дождаться, когда отец успокоится.

Благо здоровье ему регулярно подправляли его «коллеги», с которыми у них были общие интересы.

Родитель запыхался и в последний раз ударил чадо ногой, после чего тяжело дыша взревел:

— Пиздуй отсюда, пидорас малолетний!

Стараясь скрыть рвущиеся наружу слёзы, Леонид поспешил удалиться. Как бы больно ему не было, а послать своего ненавистного отца дорогого стоило. Закрывшись на шпингалет в собственной комнате, он раскрыл чемодан и извлёк оттуда все принадлежности.

Подвинув на середину комнаты кресло, он поставил перед ним табурет, на который постелил черную ткань с нарисованной белой краской пятиконечной звездой посредине. На обоих её концах выросли подсвечники с такими же черными свечами. В центр пентаграммы был помещён фарфоровый, или из чего он там сделан, идол. Удобно устроившись и закрыв глаза, Леонид чуть ли сразу провалился в безмолвную темноту внутри самого себя.

Глаза он открыл уже на иной стороне бытия.