Потерянным

Едва зажигают фонари в небольшом переулке появляется бар. На месте стены проступают высокие арочные окна. В летнюю пору их распахивают, чтобы скудное тепло летних ночей этого гиблого города могло свободно гулять меж столиков.

Гиблый город. Всё в нём чахнет, задыхается и умирает в чахоточном припадке. Всё его величие надуманное и принесенное со всех уголков света гниет по дворам-колодцам улыбаясь приезжему люду фасадами изуродованными временем.

Место в котором он построен — дурное место, топкое, холодное, продуваемое всеми ветрами и очень мрачное.

Я был рожден в ночи. Служил ей и почитал. Но тьма, которой я поклонялся, была другой, нездешней. Моя Тьма не была жестокой, она была милостью, а не проклятием. Чудища, населявшие мою Тьму, исполняли Закон, в этом же городе, что носил святое имя хранителя ключей от Небесного Царства, чудовищами двигал лишь Голод и Жажда, они как лихорадка захватывали все живое на чем оставался хотя бы слабый след присутствия жизни.

Я смотрю на свои руки, в приглушенном свете бара почти не видно, как они дрожат.

Бармен нарочито долго наливает мой виски. Мне нравится односолодовый виски за его послевкусие, оно напоминает мне запах моего ремесла. Ремесла забытого и ненужного сегодня. Пойло здесь неплохое и расчет приятный — его нет. «Всё включено до востребования» — когда с тебя потребуют оплаты, сам черт не знает, но истребуют знатно. Это закрытый клуб. Здесь, в малолюдном переулке, пролегает едва заметная граница между двумя сторонами города — Той и Этой, на той стороне жизнь с сотней правил и законов, на этой — закона три: Тьма, Голод и Жажда.

На Той стороне есть занятные вещицы, как например односолодовый виски со льдом, что наконец-то появляется передо мной с большим куском льда в стакане, и я морщусь, потому что говорил бармену сотню раз, что ненавижу лед. А на Этой стороне можно нарушить те правила, которые невозможно нарушать в мире живых.

Мир живых — это условность, конечно, потому что как там много мертвых, так и здесь немало живых. И вот под искусственным светом фонарей призрачная граница истончается и сквозь стены дома начинают виднеться окна, уютный зал с освещенной барной стойкой.

Место, где встречается Та и Эта стороны, где зыбкое зеркало сталкивает отражения друг с другом.

Сюда приходят за тем, чтобы получить от Той стороны блага. Когда-то в этом месте искали помощи, но со временем сюда стали заходить лишь те, кто хотел решить проблему или, как они говорили, «устранить препятствие» не замарав рук.