Потерянным

Лишь этот блеск заставил задержаться у распластанной тушки с грязной черной шерстью. В этом теле было такое отчаянное желание, такая мольба! Я остановился и ждал. Ждал когда придет кто-то из тех кто отвечает за эту территорию. Но никто не пришел, не забрал. Тесный колодец Двора Духов даже свет луны обходил стороной. И тогда взял я.

Прошло сорок лет — ничтожно мало для меня и невероятно много для существа ее вида. Обнаруженный на Васильевском острове он естественным образом стал называться Васькой, а после этой кардинальной смены обличия стал Василисой.

— А не надо было продавать, часть того, что я добыл тебе. — Я нарочно выделяю эти слова, чтобы дать понять, что мне известно о её делах.

— Сердца у тебя нет!

Я отмахиваюсь от Василисы. Только оно у меня и осталось между прочим! И поднимаю бокал.

— Нужно было взять тело поскромнее… — Я вовсе не хочу обидеть фигуру футляра Василисы, просто он требует много сил, чтобы поддерживать надлежащий вид. До этого сосуда она сменила с десяток других.

Мне было любопытно, от чего она так бережет этот. Вкладывая в него все свои силы вот уже больше десятка лет, стоит признать, ни один ей не был так к лицу, но видится мне, что причина крылась в другом.

— Мне нужно это, — холодно отозвалась она, — К тому же с ним удобнее, верно?

С этим не поспоришь, от маленьких лапок мало толку, то ли дело руки. А руки у Василисы ловкие, так что в этом она права. Я хотел было пошутить, но перехватил её обеспокоенный взгляд. Мои руки. Я посильнее сжал стакан, чтобы унять дрожь, но она уже успела заметить и нахмурилась.

— Это от скверны?

— Нет, от виски. — серьезно отвечаю я, опрокидывая в себя последнее под её немигающим серьезным взглядом.

Когда она смотрит так, то очень напоминает мне одну давнюю знакомую.

Где-то в песках уже истлела память о ней, а я вот живу, пусть привязанный к этому месту, потерявший свою родину, свои пески, но все ещё на что-то годный. Пускай и на самую малость.

Я отвечаю Василисе таким же взглядом, и она как бы невзначай оглядывает зал.

Не выдержала. Теперь будет дуться за то, что я напомнил ей, кто хозяин. Мне нравилось это своевольное существо, моя давняя прихоть приносила мне немало хлопот, но в них растворилась тяжесть безвременья, которое я влачил.

Я был благосклонен к Василисе, она развлекала меня диковинками мира людей. Там, где давно уже не поклоняются детям Ра, она создала святилище для меня, спрятав его куда время не сможет добраться.