Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Он один из лучших разведчиков в Пятом Поясе. Повстанцам докладывал о всех передвижениях карателей, а они его ни разу не заподозрили... А рядом с ним — Брая. Которая смеётся, видишь?

Вэслек кивнул в сторону высокой белозубой женщины с повязкой на одном глазу.

— Никто лучше неё не снимал карательские патрули. Когда она в плен попала, её всей Стаей ходили освобождать. Видишь, какой ей оставили сувенир? А на бионический глаз она так и не согласилась... Вон там двое, Фиор и Фиолу — ретты, но они из клана ушли к повстанцам.

Говорят, когда впадают в бою в кровавую ярость, боли не чувствуют...

— Вроде берсерков? Как Финли?

Вэслек глянул на неё.

— А ты про это откуда знаешь?

— Видела, — со вздохом призналась Эва. — Когда он в Городке подрался с Руди. Мы его еле успокоили... Только он просил не рассказывать никому, а я проболталась...

— Да какая тайна-то? Все же знают, — фыркнул Вэслек.

Эва промолчала, глядя на этих странных людей. Они грелись на солнышке, будто грибники на привале, такие безобидные и.

.. заурядные. А ведь если Вэслек правду говорит (а это, конечно, правда), то тут каждый второй — опасный государственный преступник, не военный, так политический.

Ох, что было бы, пронюхай полиция об этом пикничке, подумала Эва и даже плечами передёрнула, прогоняя волну мурашек.

Вэслек собирался ещё к Гедеону, но Эву с собой не взял, а забросил в Институт. Да она и сама считала, что с неё на сегодня хватит.

Большая часть преподавателей, прихватив с собой студентов, побывала в условленных местах, и вернулись все только к вечеру.

Всеми владело задумчивое настроение, и они почти не говорили, только сидели до поздней ночи у костра, глядя на искры и мерцающих вокруг светляков. Напевали — очень тихо, сперва чей-то один голос, потом другие подхватили — печальную и нестройную песню, похожую на похоронный марш. Эва не сразу поняла, откуда знает слова, но потом вспомнила: из книжки про Тьму Дней.

— ...лежит в развалинах Запад,

Восток заревом занят,

в круге костров Север,

Юг окольцован цепью.

Стеною встаёт пламя —

дым до небес поднялся.

Рдяны ручьи от крови —

кто нашу удержит ярость?

Лиц во тьме не увидеть,

имён не носим — на что нам?

Что, братья, вас носит нынче

вдали от родного дома?

Где дом стоял — стало нынче

пожарище-пепелище,

скрылись в траве могилы,

позаросли тропинки,

позаросли-позабылись —

что толку тужить об этом?

Вот командир сказал нам:

только уймётся лихо,

рядом дома поставим...