Институт. Часть 2. Зеркальщики

что?

Но все остальные уже поняли, и от ужасной догадки у Эвы по спине забегали мурашки.

— Понимаю, что это прозвучит дико, — проговорил профессор Астен, тщательно подбирая каждое слово, — и я ни в чём не уверен, но думаю, что ОНИ понадобились твои воспоминания, потому что они каким-то образом создали твоего двойника и планировали выдать его за тебя...

— Что?

— ...а опробовали своё искусство на Эми...

— Что-о?!

Алан и Вэслек первыми вскочили на ноги, и профессора ненамного отстали от них.

— .

Но ментор Мейнард уже выхватила из-за спины передатчик, и её пальцы летали над маленькими рычажками.

— Заводим глайдеры. Времени у нас нет.

Эва как раз застегнула шлем, когда передатчик отозвался короткими позывными, и до них донёсся искажённый помехами голос:

— Вовремя же вы, профессор! Я уже руку протянул вас набрать. Надеюсь, у вас там хорошие новости, потому что мне вас порадовать нечем.

— Дин у нас, цел и невредим, — быстро сказал Астен, склоняясь над передатчиком. Он смотрел в никуда, но глаза у него были, точно у наводящего прицел снайпера.

— Кажется, ОНИ уже в курсе, профессор. Потому что наш Дин совсем взбесился. Честит нас всех предателями.

— Ни в коем случае не дайте ему уйти!

— Он порывался, но мы его блокировали. Загнали на самый верх колокольни, деваться ему оттуда некуда. Но засранец вооружён и, по-моему, настроен серьёзно.

Эва услышала, как Айрен тихонько охнул.

— Никто не пострадал, Стайн?

— Пока нет, тут такое дело, — в шуршании и скрипе повисла коротенькая пауза, красноречиво свидетельствующая о замешательстве. — С ним там Эми, профессор.

На этом месте, к изумлению Эвы, профессор Астен вполголоса выругался.

— Он ей угрожает?

— Да нет. Это она угрожает нам всем. Похоже, что она на его стороне.

— Не дайте им уйти. Не причиняйте им вреда.

— Без вопросов, профессор.

— Мы скоро будем.

Больше они не медлили ни секунды — взревели моторы, и глайдеры понеслись между позолоченных восходящим солнцем сосен.

Дорога к Братству была очень запутанной — Эва точно знала, что без своего «компасного» уменья потерялась бы. В конце концов из растительности осталась жёсткая трава, пожелтевшая в это время года, плети ежевики, свисающие по каменистым склонам, да приземистые корявые деревца.