Институт. Часть 2. Зеркальщики

Люси шагнула было к ней, но Мэтт сердито воскликнул:

— Лу! Мы же договорились!

Люси бросила на него уничтожающий взгляд, скривила губы и убежала.

— Что стряслось? — удивилась Эва.

Ещё больше её удивило то, что Мэтт и Джесси замялись и только переглядывались испуганно.

— Да вот мы решали, кто должен сказать тебе, — пробормотал Мэтт, запустив пальцы в волосы. — И, в общем...

— Мы знаем, что ты очень любишь Вэслека, — подхватила после мучительной паузы Джесси. — Поэтому... надо, чтобы кто-то сказал тебе.

..

Её проникновенный тон напугал Эву больше всего. Где-то по краю её сознания скользнула гнусная мысль: не иначе, он на Железяке разбился.

— Что с Вэслеком?

Ещё несколько вынимающих душу переглядываний и шмыганий.

— Понимаешь... Профессор говорит, что это не очень опасно...

— Но никто не знает, надолго ли, вот и...

— Эва!

До третьего этажа было рукой подать, но сердце у Эвы колотилось так, будто она пробежала марафон после плотного завтрака. Она ворвалась к Вэслеку без стука и застыла, поражённая наведённым там порядком.

Исчезли все книги с полок, все груды хлама из углов, все ржавые детали; Вэслек как раз снимал со стенки шкафа календарь с общей институтской фотографией.

Был миллион вещей, которые Эва могла бы сказать; но она с трудом перевела дыхание и сказала только:

— ФОЛИ же наши враги...

— А с чего сразу ФОЛИ?

— Куда тогда? Куда он тебя отправляет?

— Мало, что ли, на свете мест.

Да как он может — да как ТЫ можешь?! Да как вы все... А как же Институт? А почему мы?.

.

Голова у Эвы разрывалась от крика, но горло стянуло так, что она не издала ни звука. Просто стояла там и смотрела, как Вэслек безразлично и деловито опустошает ящики — просто выгребает оттуда всё подряд в большой мусорный мешок. Рукава у него были закатаны до локтей, а руки все в крови.

— С завтрашнего дня, — заговорил он очень будничным тоном, — все будут делать вид, будто меня никогда не было. И ты тоже, понятно? — он задвинул пустой ящик и завязал пакет узлом.

— Если прознают, что меня укрывали здесь, будет плохо, — вышвырнул пакет за окно и повернулся к Эве, отряхивая руки. — Ладно уж, не вешай нос. Я, знаешь ли, вернуться намерен, а у тебя эта похоронная мина... А, вот ещё что! У меня есть просьба. Пригляди за Свисть, идёт? Сладкого не давай и следи, чтобы вода в уши не попала, когда купаешь... да ты помнишь. Может, сперва она будет беситься немножко — видишь, все руки мне искусала. Это пройдёт.