Крылья

Я слышу далекий, полный отчаяния женский крик, и стрелка часов хрустит, когда я отламываю ее от циферблата. За спиной Янтаря из-за горизонта выглядывает краешек солнца, острый луч бьет у моего ученика под мышкой, прямо мне в руки, и остроконечный кусок металла растет, наливается золотом, превращается в копье.

- Что ты… - Черный идет ко мне, бежит, но пол струится у него под ногами, ведь это мой дом, и кое-какая власть над ним у меня осталась.

Черный не успевает.

А я вонзаю копье себе в левое подреберье, не обращая внимание на дикую боль.

Насаживаю на древко тело, как осу на булавку, и втыкаю острие в корпус часов, прижимаюсь к ним спиной, чувствую их содрогание, поворот колес, движение соков внутри, вокруг меня колышется лишенная листьев крона.

Янтарь хрипит, запрокидывает голову, тело его изгибается дугой.

Я знаю эти симптомы — это режутся крылья, незримые, но жесткие, рвут кожу, врастают в плоть, меняют хозяина.

Мы мучаемся вместе, как две роженицы, пытающиеся вытолкнуть в этот мир новое.

Чувствуем одно и то же, но только ему в любом случае жить, а мне…

- Ах ты… - Черный оборачивается и замирает.

Мы смотрим.

Крылья могут оказаться громадными, хрупкими и прозрачными, и тогда родится истинный творец, настоящий бог. Или могут оказаться короткими, плотными и черными, и тогда в мир явится тот, кто будет этот мир пожирать, пачкать и портить, думая только о себе, мечтая не о чистоте меда, а о его количестве.

И моя жертва окажется напрасной, пустым спектаклем.

Янтарь кричит, раскидывает руки, с уха его планирует, теряет цвет, крохотный лист омелы. А за спиной, на фоне оранжевого утреннего солнца, разворачиваются два громадных крыла, две хрустальных радуги отсюда и до горизонта, за горизонт, за горизонты всех представимых миров.

Черный пропадает, остается грязное пятно на полу.

Я не ощущаю боли, тело немеет, выталкивает последние ошметки жизни, что струятся по золотому копью-стрелке, капают на пол, часы, ставшие со мной единым целым, тикают все медленнее, с мягким шелестом набухают на кроне почки.

Луч передо мной, берет мое лицо в ладони, целует, но я не чувствую прикосновений.

Мир падает к моим ногам, раскрывается, и вместе с ним раскрывается и мое сердце, как огромный алый цветок, как фонтан до небес, как раковина, наполненная песнями, и уносит меня в рождающую тьму…

В этот раз последний урок оказался жестким.

В следующий будет проще.

Наверное.