Другая обычная магия

Пусть забирает её и валит обратно в ад, в свою тьму! Пусть выметается.

— Даже так? — хмыкнул Роман, и она поняла, что не думала, а говорила. — Ладно, мы с Катей проваливаем в свою тьму. Милую тьму для папы и дочки. А ты знай: я слежу за тобой.

Что-то коснулось её плеча, и Марина чуть не закричала. Это был не Роман. Это было что-то мохнатое, неприятное и жуткое. Неужели эти монстры и правда существуют? Неужели Роман и Катя просто видят больше, чем она? Тогда получается, что она, Марина, плохая мать? Нет, быть такого не может! Этот псих снова её обманывает.

Изводит, мучает, потому что он злой. Монстр тут только он!

— Завтра пойдёшь со мной в ментовку и скажешь, что хотела насолить отцу ребёнка, а так всё хорошо. Документы на дочку у меня есть. Потом в суд: там откажешься от материнства в мою пользу. И если хоть где-то пикнешь, что я сумасшедший, я покажу тебе всех своих монстров. И мужу твоему. А твой приплод я неплохо продам на чёрном рынке. У нас, у психов, нерождённые детишки идут на самые разные зелья.

Посмотри на меня!

Она не хотела смотреть на Романа, но не посмела ослушаться. Раньше его голос никогда не звучал так властно и жёстко. Стальные холодные глаза смотрели на неё спокойно. Роман не угрожал и не запугивал. Он посвящал её в свои планы.

Марина покачала головой и прошептала:

— Мне не нужен твой ребёнок. Я всё сделаю. Оставь нас.

— С удовольствием.

Он собрался уйти, но тут послышался шум, и в прихожей появился Костя.

— Ты кто? — прохрипел он.

Марина встревоженно присмотрелась к мужу.

Он был бледным, помятым и встрёпанным.

— О, а для человечишки ты ничего так, крепкий, — удивился Роман. — После Шустры тебе полагается лежать и умирать от ужаса, как минимум, до утра.

— Катя... — сипло выдохнул Костя.

— Я её отец, — нахмурился Роман.

— Катя моя дочь. Не смей её забирать! — Маринин муж шагнул к незваному гостю.

Тот рассмеялся и сказал:

— Во дела! Ты смелый или глупый? Я ж тебя одной левой уделаю.

Роман погладил пустоту у бедра и добавил:

— Видишь, Шустра, бывают и отважные человечишки.

Живут, правда, обычно мало. Ладно, так и быть: не стану тебя калечить. У тебя как-никак семья, и жена твоя мне не чужая. Но Катя — моя.

Он развернулся и вышел.

Костя хотел бежать за ним, но Марина расплакалась, и муж остался.

На рассвете она сказала:

— Костя, я тебя никогда ни о чём не просила. А теперь прошу: ни слова больше о Кате. Никогда. Если ты меня любишь, забудь, что она вообще была. Ладно?

Она понимала, что мужу больно.