Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

Чтобы мы услышали, обдумали всё и рассказали им завтра о себе. Только вот нет никакой частной школы.

Когда Эва внезапно проснулась, всё ещё было темно, а старая бродяжка сидела рядом и гладила её по голове. В первую минуту Эве было так страшно, что она не могла шевельнуться. Но ничего не происходило, и в полумраке можно было разглядеть, как старуха улыбается. Её волосы выбивались из-под капюшона неряшливыми седыми прядями, щёки избороздили глубокие морщины. Она была укутана в разномастные лохмотья, свитер, ватное пальто, колючий шарф, и от неё очень странно пахло — застарелым потом, мокрой шерстью и почему-то пудрой.

— Как тебя зовут? — спросила она, улыбаясь, и Эва ответила прежде, чем успела себя остановить:

— Эва. А вас?

— Божественная Селестина, — сказала та, посмеиваясь. — Так звали, пока я по сцене выхаживала и распевала под рояль. Хочешь, спою тебе что-нибудь славное?

— Они вас заткнут, — возразила Эва. — В камерах нельзя разговаривать.

— О, ну что ты! Они всегда делают для старой Селестины исключение.

И она запела что-то про нарциссы и росу, и какие-то встречи и расставания. Это была простенькая песня, очень старомодная, но Эва слушала с замиранием сердца, потому что у Селестины был красивый, глубокий и чистый голос с лёгкой хрипотцей. Когда она пела, невозможно было поверить, чтобы такой голос исходил из этого старого, сгорбленного, тщедушного тела. Гораздо легче было, закрыв глаза, вообразить Селестину молодой и стройной, в сентиментальном платье с узором из маков, на сцене рядом с роялем.

Когда Эва проснулась в следующий раз, в камере было светло, Селестина больше не пела, а за решёткой стоял полицейский и звенел ключами.

— Давайте на выход, молодёжь, — сказал он, и Эва не поверила своим ушам.

Она неуверенно поднялась со скамьи, но внезапно камера с Селестиной показалась ей весьма уютной и безопасной.

— Живее, живее давай, — поторопил её полицейский.

Эва оглянулась на Селестину, та успокаивающе покивала.

Крис, Стэфен и Ланс ждали её в коридоре, и вид у них был не менее встревоженный. Полицейский обвёл их невесёлым взглядом, но потом не удержался и фыркнул.

— Что, бушевать передумали, я смотрю? Давайте вперёд, за вами пришли.

Кто? подумала Эва с ужасом. Кто пришёл? Уж не Опекунский ли совет?

Но когда они вошли в уже знакомый тесный кабинетик, там их ждал Гэри. Он был хмур и сдержан и совершенно на себя не похож.