Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

— Я полагаю, что так, профессор, — ровно ответил Вейсманн и заложил руки за спину, как делал обычно на уроках. — Я, со своей стороны, — и я не одинок, как видите, в своём убеждении — не считаю предлагаемые вами меры рациональными или необходимыми. Безусловно, никто из здесь присутствующих не станет ставить под сомнение то, что опасность, о которой вы говорили, реальна, или то, что вы всеми силами стремитесь оградить от неё студентов. Однако я весьма сомневаюсь, что всеобщий домашний арест окажется в данном случае сколько-нибудь эффективным.

Свои соображения по этому поводу я уже высказывал.

— Да, ментор, высказывали. И, насколько я помню, ваша альтернативна предлагаемым мною мерам — это закрыть глаза на происходящее и не предпринимать ничего.

— С вашего позволения, — решительно вмешалась, поднимаясь, профессор Рэйвиш со своей безукоризненной осанкой и крахмальными чёрными кружевами. — Насколько я помню из состоявшегося намедни разговора, альтернатива ментора Вейсманна заключается в дополнительном мониторинге порталов, сопровождении студентов и, я подчёркиваю, разумном ограничении необоснованных перемещений.

Запрет на визиты в Городок, которые и без того осуществляются два раза в месяц и, прошу заметить, никогда — без одобрения кураторов, не выглядит разумным.

Эллиэрт скривил губы, и Эва костями почувствовала надвигающуюся бурю, однако тут со своего места поспешно поднялся профессор О’Фэймур.

— Коллеги! — воскликнул он почти весело. — Наши с вами беседы вот уже который месяц ходят по кругу, а ситуация в стране между тем ни для кого не секрет.

На самом деле вопрос сейчас лишь в одном: вводите ли вы, профессор Эллиэрт, указанные ограничения (и в этом случае мы, как ваши подчинённые, вынуждены будем согласиться, и тогда дальнейшее обсуждение не имеет смысла)... или же вы предлагаете их к введению, и в таком случае, чтобы учесть мнение всех присутствующих, единственным логичным выходом для нас будет голосование.

Он ещё не договорил до конца, а уже видно было, что Эллиэрт сдался.

Его ледяной гнев, словно поддерживавший его силы, иссяк, плечи пораженчески опустились, и лицо из грозного и неприступного стало просто старым и печальным.

— Если вы хотели спросить, с каких пор Институт больше не управляется мнением большинства, а превратился в диктатуру, вы могли и не щадить меня, изъясняясь метафорами, профессор. И, вне зависимости от того, чего бы мне хотелось, вы правы. Я полагаю, что мы можем обойтись и без голосования, поскольку очевидно...