Проводник

- Да приблудился тут один. Дня два назад. Прискакал измученный весь. Морда опалённая…

- Как зовут? – нетерпеливо перебил Николай.

- Меня? – поднял кустистые брови сбитый с толку мужик. – Нерестом кличут. А что?

- Не тебя, дурья башка. Приблуду твоего.

В лицо впился пылающий взгляд Айдесимы. Казалось, кожа вот-вот расплавится. Ох, не любит она, когда слово поперёк вставляют. Ничего, перетерпит. Сейчас главное - выудить нужную информацию.

- Так не назывался он... э-э... господин. - Мужик явно пребывал в растерянности, не зная как обращаться к Николаю.

Говоря с ним, постоянно косился на хмурую Айдесиму. Но та, слава богу, помалкивала. - Поначалу вообще разговаривать не мог. Едва языком ворочал. Я его приютил, примочки всякие делал. Шутка ли, пол-лица обожжено.

- Справа или слева?

Закатив глаза, Нерест принялся ощупывать пальцами пухлую физиономию, вспоминая, видно, куда прикладывал компресс. В итоге, оставив своё лицо в покое, показал на левую щеку Николая:

- Туточки вот. Точно.

- И что дальше?

- Ну, оклемался он. В себя приходить стал. Даже во двор до ветру бегал. А тут гляжу, батюшки святы, ружжа мово на месте-то и нет. Кто взял, думаю? Акромя пришлого ентого и некому. Ну, я его за грудки. Так, мол, и эдак, отвечай, говорю, зачем ружжо спёр. А он глазами лупает. Не брал, и всё тут. Я где только не искал. Поначалу-то у него всё перерыл. Потом весь дом сверху донизу. Сарай, скотник. Во дворе поглядел. Вдруг землица где свежевскопанная имеется. Ну, не нашёл.

Снова давай палёного пытать. А тот озлобился. Отшвырнул меня чем-то, хоть рук и не подымал. Как забормочет, забормочет. Быстро так и непонятно. Вижу, потемнело в доме, будто ночь на дворе, и тварь какая-то из воздуха образовалась. Летает, пузырями надувается. То появится, то пропадёт. Мечется по всему дому. А её ж не удержать ничем, и на ногах устоять никакой возможности. Чуть голову не расшиб, когда бестию енту схватить пытался. Ударить и то не мог. Хоч топор возьми, хоч палку - всяк наскрозь пройдёт. Будто там пустота. И как умудрялась меня сшибать да крушить всё кругом, ума не приложу.

Да уж, в доме, и в самом деле, словно Мамай прошёл. Когда впервые там оказались, Николай, догнав Айдесиму, настороженно замершую с выставленной вперёд шпагой, вынырнул из-за её спины и увидел удручающую картину вселенского погрома. Битая посуда, обломки мебели, клочья изорванных тряпок, некогда бывших то ли одеждой, то ли покрывалами, то ли ещё чем.