Враг всего сущего

Оказалось,  что вкусы у власть предержащих вполне заурядные.

Конферансье объявил выход Акуры – «самого сильного человека на  свете». Маленький оркестр, спрятавшийся в оркестровой яме, грянул туш, и на  сцену вышел человек раза в два крупнее швейцара, стоявшего возле входа. Силач  был раздет до пояса, и публика с восхищением наблюдала за шарами мускул,  перекатывавшимися по телу. Атлет немного поиграл мышцами груди. Мне стало  завидно: будь я таким, многие проблемы решились бы сами собой.

Сперва Акура побаловался здоровыми гирями, с каждым заходом  число их росло. Потом согнул на шее железный лом, толщиной с кулак, разорвал  стальную цепь, а когда по-настоящему разогрелся, стал вколачивать голыми руками  гвозди в дубовые дощечки.

Конферансье выступил вперед и объявил:

– Почтеннейшая публика, а сейчас смертельный номер!  Слабонервных просим удалиться.

Застучала барабанная дробь. Акура встал на четвереньки, перед  ним положили доску, значительно толще тех, что были раньше.

Силач взял в руки  гвоздь, слегка воткнул в доску так, чтобы не падал, поднял маленькие поросячьи  глазки и окинул притихшую публику выжидающим взором.

– Давай, Акура, будь молодцом! – громко крикнули из  передних рядов.

Атлет довольно улыбнулся, потом лицо его побагровело и вздулось,  пот потек градом. Акура напрягся и вдруг резко ахнул лбом по головке гвоздя –  меня аж передернуло, показалось, что в наступившей тишине раздался треск  проломленного черепа.

Силач приподнялся и с гордостью продемонстрировал  вколоченный по самую шляпку гвоздь. Публика взорвалась аплодисментами.

– Чем только вы, люди, не зарабатываете на жизнь! –  грустно произнесла Лиринна.

– Как-то раз со мной тоже пытались проделать нечто  подобное, – признался я. – Хотели открыть моим лбом стальную дверь.  Разумеется, я возражал, но мое мнение почему-то никого не интересовало.

– Может, тебе тоже пора идти на сцену? – хихикнула  Лиринна и передразнила конферансье: – А сейчас на манеже гроза всех гвоздей –  Гэбрил Чугунный Лоб!

Мы засмеялись, Лиринна постепенно приходила в себя и уже была не  столь скованной, как несколько минут назад.

– Дамы и господа! – Конферансье вновь появился на  залитой светом прожекторов сцене. – А сейчас, любимица публики,  непревзойденная экзотическая танцовщица Никавери исполнит неподражаемый и  чарующий танец на тему знойного Востока.