Радужный кот

– Алён?

Пауза.

– Что, пап? – ответил унылый голос.

– Обещай, что домой пойдёшь?

– Ладно, – нехотя сказала девочка.

И Олег Васильевич вздохнул с облегчением: он знал, что его дочь обещание сдержит.

Алёнка отключила вызов и тоже вздохнула, но не с облегчением, а с досадой. Её карие глаза смотрели на Димку, на его веснушки, на румяные от лёгкого морозца щёки, и ей было жалко расставаться с ним сейчас, когда им только что было так весело.

Димка всё понял.

– Не пускает? – спросил он, понурившись.

– Ага, – протянула Алёнка.

– В другой раз?

– Ага, – повторила она. – Конечно.

Помолчали.

– Ну тогда… до завтра? – спросил мальчик. – Они уже как раз стояли у его подъезда. Алёнкин дом был через дорогу, идти ей было совсем недалеко.

– До завтра, – ответила девочка и улыбнулась.

– Ну, я пошёл, – сказал Коготков, но не двинулся с места: ему очень не хотелось уходить. Он стоял перед этой маленькой и славной девчонкой, и было ему как-то грустно и одновременно светло, и в груди отчего-то щекотало, и улыбка против воли сама растягивала щёки.

– И ты тогда… иди, – произнёс он, лишь бы чего сказать.

– Ладно, – сказала Алёна. – До завтра.

И она невесело поплелась к дому. Мальчик помахал ей рукой и вошёл в подъезд. Досадно. Неужели и Алёнке он не покажет своего Ваську? Алёнке, с которой они пуд соли съели за одной партой! Эх.

Впрочем, переживал мальчик недолго – всего три пролёта. А потом он стал думать о коте. О его сверкающей радужной шерсти, о его тёплых боках и умных жёлтых глазищах. На душе стало хорошо.

Димка уже предвкушал, как придёт домой, скинет рюкзак и обнимет Ваську, но вдруг он застыл как вкопанный: у порога его квартиры стояла бабка Агафья. Та, что с первого этажа.

Сгорбленная старуха в цветастом платке и серой бесформенной кофте топталась у дверей Коготковых и что-то неразборчиво бормотала. Димка замер в нерешительности. Агафья не замечала его и не заметила бы, если б с плеча мальчика предательски не сполз рюкзак. Звук был совсем тихий, но старуха услышала и повернула голову.

В тот момент Димке её глаза показались какими-то затуманенными, нечеловеческими даже, однако, через мгновение Агафья переменилась и стала совершенно нормальной бабушкой. Она весело подмигнула мальчику, и произнесла по-стариковски ласково:

– На ловца и зверь бежит. Да, соколик?

– Здравствуйте, – неуверенно ответил Димка.

– И ты будь здоров, касатик, – сказала бабушка. – А я вот к вам за солью пришла. Только дома никого нет.

Димка улыбнулся: сам соль любил.