Радужный кот

Патрульный вздрогнул, уверенности слегка поубавилась. Так-то он ведьм не боялся, но он был в чужой машине, и машина эта ехала уж больно лихо.

– Институт? – спросил Семён с напускной небрежностью.

Девушка махнула рукой:

– Есть такое. Меня, кстати, Оксаной зовут. Она протянула ему неожиданно широкую ладонь с ухоженными пальчиками.

– Семён.

Рука Оксаны оказалась крепкой.

– Зачем ты меня подобрала?

– Не надо было? – девушка улыбнулась.

– Ну… ночь, мужик какой-то на дороге. Я бы не остановился.

Мало ли.

– А я вот остановилась. У меня, если хочешь знать, традиция. В канун Дня всех святых, я подбираю всех.

– Святых? – Семён усмехнулся.

– Святых и не очень. Вообще всех. Это интересно. В прошлом году вон водяного подвозила. Кто-то его вызвал по дури, а водоёма по близости нет, вот и пришлось спасать.

Патрульный вздохнул. Они с Оксаной явно были по разные стороны баррикад. Но она отчего-то нравилась ему всё больше и больше. Колёса шуршали. Кот снова уснул. Оксана болтала.

Семён слушал в пол уха и тоже клевал носом: то ли его укачивало в ниве после тяжёлого дня, то ли голос ведьмы усыплял его сам по себе. А спать было нельзя. Нельзя. Иногда рука невзначай опускалась на рукоять сабли, и тогда он приходил в себя, но это происходило всё реже и реже…

Глава III. Встреча

– Эй, патрульный, приехали. Вон, дом твой.

Семён открыл глаза. Невероятно. Он действительно уснул. И жив. Проверил кота, саблю – всё на месте.

– Оксан, я…

– Давай-давай, выметайся, мне ещё домой ехать, меня муж ждёт.

– Спасибо… Оксан, давай, я тебе хоть денег дам?

Ведьма холодно взглянула на него, затем хитро прищурилась:

– Подари мне кота, Семён.

Семён отпрянул.

– Не… это… я кота Димке подарю.

Оксана улыбнулась:

– Ну Димке, так Димке. На вот тебе номерок, – она протянула ему визитку. – Звони, покатаю.

«Покатаю! – усмехнулся патрульный. – Такая покатает…» Огненно-красная нива сорвалась с места и исчезла, будто растворилась в ночном мраке.

Семён задрал голову вверх. Всё, как он думал: Варвара Димку уложила, сама не спит. «Эх», – вздохнул он, предвкушая тяжёлый разговор, и с видом обречённого на казнь партизана двинулся к подъезду.

Вздрогнул. У подъезда стояла Агафья Тимофевна. Её старые блёклые глаза смотрели на него не отрываясь. Да она не моргала даже. Стояла и пялилась. Давно уже поговаривали, что соседка не в своём уме.

А Семён вот думал, что она ведьма.