Хронум Книга II

Центр принятия решений располагался почти в самом центре Екатеринбурга, в небоскребе с символичным названием «Демократия».

Арбитры как бы насмехались над властью, наблюдая с высоты птичьего полета:

«Что может сделать слизняк ястребу? Ползите в свои канализации! Ищите! Ищите нас там! Пока мы будем на недосягаемой высоте срать на ваши дурные головы!»

Человек неопределенного возраста в дорогом черном костюме потягивал через соломинку коктейль из эссенции душ, взятых из чакр Анахата и крови двух любящих сердец.

Он смотрел в горизонт через панорамное окно на тридцать пятом этаже высотки, не обращая внимания на присутствующих.

В зале, с высоченными потолками, лишенном всяких изысков и дорогой мебели, находились люди. Их лица были скрыты причудливыми масками. Они являлись могущественными людьми, занимавшими различные посты в органах власти. И не только в Российской Империи… Но все они считали этого человека своим хозяином.

Они уже приняли тот факт, что, говоря на разных языках, каждый из них понимал речь своего хозяина.

И даже догадывались, кто он такой. Но их непомерная жажда власти была локомотивом, движущим ими.

«Я – избранный, а это главное», – так считал каждый из них.

В центре зала располагался каменный алтарь с двумя разнесенными по сторонам икс-образными постаментами. Связанные по рукам и ногам молодая пара, молча смотрели друг другу в глаза. Их рты были забиты кляпами и они не могли произнести ни слова, но глаза выражали… Нет, не страх – они уже перестали бояться, проведя в заточении много дней и ночей – принятие неизбежного и желание прикоснуться в последний раз к своей половинке и… умереть.

Вот, что они хотели.

Левиофан – Князь Тьмы, один из семи сыновей Люцифера, знал правильный рецепт коктейля и с удовольствием потягивал этот тягучий напиток, достойный чрева могучего властителя четвертого яруса Ада.

Когда бокал был высушен до дна, Князь оторвался от созерцания восхода, столь полюбившегося ему на Земле (в Аду такого не увидишь), и развернул свою змеиную голову на сто восемьдесят градусов, в направлении алтаря.

Вслед за головой повернулось и тело Левиофана.

Плавной, змеиной походкой он скользнул вдоль расставленных по стенам кресел, с восседающими на них людишками, возомнившими себя пастырями. Что ж, пусть пока так и думают.

Поравнявшись с крестом, на котором была распята молодая девушка, он одним резким движением вырвал кляп из ее рта. Девушка истошно закричала, начала умолять его о пощаде.