Мать сирен

Больше нет ничего - ни ямочек, ни улыбки, ни маленьких завитков, ни каштановой рыжины. Волосы прямые, черные и короткие, лицо бледное и неулыбчивое, взгляд отстраненный, под глазами будто кожа припухла. “Что с тобой произошло, Ирка?”

Он знал, что ответ на этот вопрос звучит приблизительно как “Произошла жизнь” или что-то в этом роде. Но этот ответ ему решительно не нравился. Он привык иметь дело с конкретными фактами и терпеть не мог обобщений.

“Утро вечера мудренее”. С этой мыслью он и лег спать, предварительно погладив костюм, сходив в магазин и приготовив себе еду на завтра.

Заснуть не получалось. Он ворочался, не понимая, отчего у него на душе так грустно и тошно, словно он чем-то обидел Ирку, или обманул ее. Не сегодня. Давно. А она до сих пор помнит и обижается.

Сев в кровати, он машинально приложил ладонь к стене и так сидел некоторое время.

Проводив гостя, Покерфэйс и Лерыч помыли посуду и уселись пить чай в потертых креслах напротив серванта. Стекло, фарфор и хрусталь сверкали чистотой, отражая свет включенной люстры.

- Можно я в этой комнате спать буду? - спросила Лерыч. - Мне так нравится смотреть на всю эту красоту.

- Да не вопрос. Я бы тебе все это вообще подарила.

Лицо Лерыч словно осветилось изнутри.

- Реально? Вот это вот все? И не жалко?

- Ни капельки, - Покерфэйс отхлебнула из кружки так, словно там был не чай, а пиво. - Все мое детство прошло в рабстве у этих сервизов и сувенирчиков. Подержать в руках ничего не давали. Гости придут - доставать, мыть.

Уходят - снова мыть. Прыгать дома нельзя, танцевать нельзя, потому что сервант трясется. Какой был смысл складировать это богатство, если нет нормальных условий для хранения. Так нет же, мы не хуже других, вот, полюбуйтесь.

Сияние в глазах Лерыч слегка потускнело.

- Ты же говорила, что второй муж твоей бабушки…

- Ну да. А когда он умер, этот сервант стал… - Покерфэйс глянула на Лерыч и решила не говорить “вторым надгробием”, - памятью о нем. Но Александра Ивановича помнили только бабушка и мама.

Я родилась намного позже. В детстве мне нравилось разглядывать все эти вещи, пока они постепенно не превратились в одно большое “нельзя”. Которое продолжало расти, пока не заполнило всю мою жизнь…

Воспоминания о детстве накатывались, как волны. Одни были теплыми, другие, наоборот, обдавали холодом. Неспокойное время, криминальная хроника по телевизору, бледные и вечно испуганные лица мамы и бабушки.

- А что тебе было нельзя?

- Да много чего.