Мать сирен

Хотя разглядеть на них что-то было трудно, так как, войдя, он не включил свет.

Подняв рюкзак с пола, словно большую тяжесть, он повесил его на крючок в стене. Скинув второй кроссовок равнодушным движением ноги, он щелкнул выключателем, прошел в ванную, пустил воду и, тяжело опершись мощными загорелыми руками, исподлобья взглянул на свое отражение в зеркале.

Теперь было прекрасно видно, что молодой человек очень красив. Нетипичное сочетание смугловатой кожи с мягкими славянскими чертами лица почти скрадывало дерзкую чернявость, и природный цыганский “демонизм” читался лишь в цепком и проницательном взгляде темных глаз - да и то если не вглядываться, а лишь бегло скользнуть, чисто интуитивно выхватив верное впечатление.

Что же касается волос, то, скорее всего, они были кудрявыми, но, видимо, чтобы скрыть этот факт, молодой человек предпочитал очень короткие стрижки.

В желтовато-пастельном свете ванной комнаты стало видно, что пальцы молодого человека - почерневшие, словно он полол грядки без перчаток.

Грязь под ногтями образовывала плоские черные полумесяцы. Да, всего несколько минут назад эти пальцы пытались разрыть землю свежей могилы. Он мял в руках комья земли, словно стараясь согреть их, но думал, что хочет лишь разрыхлить, подготавливая к семенам цветов. Также он думал, что обычный садовый инструмент не подходит, и что для цветов, наверное, еще слишком рано. Или… (он не хотел додумывать эту мысль, но она додумывалась сама)... или слишком поздно.

В очередной раз раз смыв мыльную пену, он поднял голову и глянул в зеркало.

Он увидел, что девушка с белыми волнистыми волосами стоит позади него в дверях ванной и держит в руках вазу с черной жидкостью.

- Я думал, ты работаешь с утра, - сказал он ее отражению.

- Я думала, ты пошел репетировать, - в тон ему ответила она, глядя на отражающиеся в зеркале совсем не цыганские глаза. У нее самой глаза были очень светлые, непонятного зеленовато-голубого оттенка.

Он выключил воду, сдернул полотенце.

- Это единственное, что я могу для нее сделать, - сказал он тихо, но твердо.

Девушка покачала головой.

- Ни ты, ни я уже ничего не можем для нее сделать. И ты это знаешь. Ведь ее там нет. Там - только мертвая плоть в деревянной коробке. Впрочем… - она улыбнулась одним уголком красиво очерченного рта, приоткрыв яблочно-розовые, влажно блестящие губы, - если только тебя это вдохновляет…

- Инна, не надо, - измятое полотенце вернулось на крючок. - Это не шутки.