Мать сирен

Он с головой окунулся в ощущения, которые дарило ее стройное гибкое тело, и ничего другого ощущать не хотел. Он освобождал ее от боди резкими неудобными движениями, в то время как она стягивала с него футболку медленно и деловито, наслаждаясь волнами подступающего кайфа. Она тянула вниз собачку молнии на его джинсах, нежно перекатывала подушечками пальцев металлическую пуговицу, словно эта пуговица тоже могла что-то чувствовать. Он вдыхал запах светлых волос, щекой ловил ощущение шелковистой гладкости кожи, и глубоко дышал в ожидании, когда маленькая рука скользнет по его животу вниз.

На секунду открыв глаза, он увидел как эта рука, такая тонкая, белая, полупрозрачно-фарфоровая, тянется к черной стене.

- Нет… - простонал он почти с мольбой. - Инна, не надо… Не трать…

- Тебе надо расслабиться, - мягкий шепот над его ухом напомнил “шум моря” в сувенирной морской раковине. - … и потренироваться.

Лёгкий щелчок потайной дверцы, круглая склянка узорчатого стекла, острый лунный блеск жидкости с легким зеленоватым отливом.

- Инна… Пожалуйста…

Тонкие игривые пальчики скользнули под резинку его трусов. Дмитрий звучно выдохнул. Другая тонкая рука, сжимая светящуюся склянку, взметнулась, как змея - и капля, упавшая на язык Дмитрия, пронзила все его существо ледяным лунным огнем, электричеством, неистовым высокочастотным криком сирен и визгом оргазмирующих демонов.

Инна отстранилась, прижалась спиной к стене, слилась с белым многоголовым существом, которое она рисовала с первого альбома, используя (легкое воспоминание мигнуло в изменяющемся сознании Дмитрия) не только краски.

Стены комнаты раздвинулись, выросли, стали сырыми холодными сводами огромной пещеры. И так же бесконечно и захватывающе выросла и ожила Она. Длинные шеи, извиваясь, тянулись в разные стороны, густая темная кровь из порванной кожи капала на спину, плечи и лицо Дмитрия, оставляя извивающиеся живые кляксы. Он дышал все тяжелее, с каждым импульсом метаморфозы освобождаясь от тяжести и жесткости, всем телом приветствуя гибкость и некую странную, извращенную естественность.

Головы на длинных гладких шеях тянулись к нему, касались языками его плеч, спины, ягодиц, бедер. Он медленно двинулся вперед на четырех конечностях, чувствуя, что обретает пластику варана. Мрачные фантастические маски множились, шеи топорщились живыми веерами, но Она была в центре - невыносимо притягательная сущность, сотканная из сладких ощущений нарушения границ, дозволенных мирозданием.