Мать сирен

То же круглое лицо, аккуратная стрижка, внимательные глазки с ехидным прищуром. Только очки стали более модными, и появились усы и небольшая бородка. Но все это не имеет ровным счетом никакого значения…

- Извини за бардак, я только сегодня ночью… - начала было Покерфэйс, входя в комнату вслед за другом детства. Фраза оборвалась на полуслове. Посреди комнаты, возле той кучи вещей, куда уже отправилось несколько приговоренных до начала коридорной свистопляски, сидела Лерка.

- А это кто? - спросила она, показывая фотографию.

С фотографии на Покерфэйс смотрели добрые до прозрачности глаза Братца Лиса.

- Никто, - сказала Покерфэйс, стараясь не смотреть на фотку. - Этот хлам нужно выбросить или сжечь. Я пока не решила.

- Специально везла из Петербурга, чтобы сжечь здесь? - Константин шагнул к Лере и взял фотографию жестом следователя, который нашел улику.

- Давайте лучше чаю попьем, - предложила Покерфэйс. - Только у меня ничего нет. Может, я до магазина добегу, хоть печенья какого-нибудь…

- Сейчас принесу, у меня есть, - друг детства быстро пошел к выходу.

- Лерка, быстро, - едва за ним закрылась дверь, Покерфэйс рванулась к куче вещей на полу и принялась запихивать их под диван. - Помогай!

- Ты меня лучше Лерыч называй, - попросила та, с готовностью утрамбовывая в узкое пространство под диваном пару водолазок, клетчатую юбку, фотографию Исаакиевского собора в рамочке, коробку витражных красок и другое барахло. - Леркой меня этот одночлен называет. Не люблю…

Покерфэйс бросила на нее быстрый внимательный взгляд - и продолжила уборку.

- Не хочешь, чтобы он видел беспорядок? - поинтересовалась Лера.

- Я сама не хочу видеть этот хлам.

- Почему хлам? Нормальные же, вроде, вещи.

- Они вызывают у меня нехорошие воспоминания.

- А, понятно. Слушай, можно я поживу у тебя пару недель, пока этот одночлен снова не сядет?

Глава 2. Покерфэйс, Лерыч и Костя.

Константин, вздрогнув, очнулся от мыслей - и понял, что вот уже неизвестно сколько времени стоит перед открытым холодильником и смотрит на почти пустые полки.

Впрочем, вряд ли лавина воспоминаний которая обрушилась на него мгновение спустя, зависела от местонахождения. Он вспомнил Зейн. Не Ирину, дочь маминой подруги, а точнее - соседки по этажу (матери-одиночки и странной женщины с бледным и вечно недовольным лицом).