Мать сирен

Нарушение родительского табу так лихорадило, что порой казалось кровь вскипает от волнения, и сердце колотилось часто-часто, когда они вместе штурмовали очередной бетонный забор. Однажды они нашли такое, что стало действительно не по себе…

- Мне страшно, Кейн.

- Не бойся, Зейн. Ты же никогда ничего не боишься.

Эти слова словно кто-то сказал вслух над его ухом - и Константин вздрогнул. Решительно захлопнул дверцу холодильника. Потом опустошил хлебницу и направился к выходу.

“Как-то глупо это всё”, - подумала Покерфэйс, глядя на вещи, которые они с Лерой все же решили перетащить в маленькую комнату.

- А дальше что делать? - спросила Лерыч.

Покерфэйс молча прошла в кухню, взяла мусорный пакет и влажную губку. Губку вручила Лере и дала указание вытереть пыль в зале. Как только та вышла, Покерфэйс со всей возможной скоростью побросала вещи в мусорный пакет. Она не задержала взгляд на открытке с Биг-Беном (с обратной стороны была надпись “Мы уедем жить в Лондон”).

Холодные нервные пальцы не сжали в прощальном объятии шерстяную юбчонку-миди в серо-коричневую клетку. Именно эта юбка когда-то слегка сползла с бедер, обнажив полоску кожи чуть ниже талии. Братец Лис утверждал, что именно с этого все началось. Вслед за юбчонкой полетели в мусорный пакет проклятые витражные краски, подарок Братца Лиса на Новый год, худи с оранжевым капюшоном, которое было на ней в тот день, когда… Покерфэйс рассердилась и стала обрывать воспоминания. Какая разница, с чего началось. Какая разница, что было, если закончилось все мерзостью, бесконечной эгоистической мерзостью…

- Ух ты! Вот это дааа! - раздался из зала восторженный вопль. Покерфэйс спокойно завязала мусорный пакет, отнесла его в ведро на кухне и только после этого вышла в зал.

Лерыч стояла, запрокинув голову, и с восторгом рассматривала стенку-сервант, с которой, видимо, только что сорвала покрывавшую его запыленную простыню. Простыня бесформенным комом лежала на полу, а Лерыч сияющими глазами разглядывала то, что и самой Покерфэйс когда-то представлялось сказочной сокровищницей.

Бабушкина коллекция посуды. Верхние застекленные секции серванта представляли собой три отдельных мира: Стеклянный сад, Фарфоровый остров, Хрустальное озеро. Каждый из них обладал своей собственной, опьяняющей и притягательной красотой. Все эти чудесные вещицы хотелось немедленно взять в руки.