Странные человечки. Страннейшие

Бред какой-то – зачем ему теперь ёлка или сосна? Сосед по палате, продолжая ворчать что-то под нос, забрался под одеяло, но, будто вспомнив что-то, махнул рукой в сторону окна:

― Слушай, по поводу того, что мужик тут говорил, приятель твой. Ты бы решил чего с девчонками, ну, с пленницами, ха. А то зима всё-таки – замёрзнут, под окнами-то стоямши.

Собачья голова в железной банке

В коридоре оглушительно грохотали шаги. Колотили в двери кабинетов пудовыми кулаками незваных ночных визитёров, скакали от стены к стене гулким эхом, вынуждая сердце ускорить своё биение в тревожном ожидании.

Такие шаги не могли предвещать ничего хорошего. Хотя… Михаил уже привык не ждать приятных вестей. Он опустил оловянный подстаканник, украшенный барельефом Дома Советов, на фанерную столешницу.

Гранёный стакан с недопитым чаем уютно звякнул ложечкой, качнувшись в объятьях оловянных «высоток». Этот слабый звук, будто нежный росток, прорвался сквозь укатанный гравий коридорного топота, и вывел Михаила из секундного оцепенения.

Он тяжело вздохнул, и, надевая фуражку, тихо сказал напарнику:

― Арсен, судя по всему, это по нашу душу.

Чернявый крепыш нервно раздавил недокуренную папиросу о каблук сапога, и щелчком пальца ловко швырнул окурок в мусорную корзину.

― Е-е, первый раз сегодня задницу к скамейке прижал, а тут…, ― Арсен не успел завершить свою мысль, так как шаги стихли, а в распахнутую дверь протиснулся грузный человек в строгом френче и хромовых сапогах. Из-под надвинутой на самые брови фуражки грозно сверкали белёсые глазки.

Офицеры привычно вытянулись по стойке «смирно».

― Всё курите да чаи гоняете, тунеядцы! Трибунал по вам плачет! Вы же, сволочи, подлинным вредительством занимаетесь, а я отдуваться должен? ― вошедший достал чистый носовой платочек, и промокнул уголки тонкогубого рта, стиснутого пухлыми, но на удивление бледными щеками. Михаил вопросительно взглянул на Арсена – тот в ответ недоумённо пожал плечами. Тогда Михаил, не дожидаясь, когда толстяк во френче переведёт дух, спросил:

― Павел Христофорович, да что, наконец, случилось-то? Мы же всё сделали как надо – строго по инструкции.

Толстяк сжал в кулаке носовой платок, и потряс им над головой, будто желая показать, что он сделает с упомянутыми инструкциями.

― Об инструкциях вспомнил! Не тебе о них говорить, полковник – за регулярное отступление от предписаний тебя давно стоило на передовую отправить, в окопах по колено в крови вязнуть.