Странные человечки. Страннейшие

На голову, поверх выпученных глазных яблок, кто-то надвинул клоунский парик самых кислотных расцветок. Называлось все это «Арлекин». Таня дернула Никиту за рукав.

― Во-первых, это не скульптуры, а пластинаты. Это трупы, настоящие мертвецы, в чьих телах все жидкости и жир замещены пластиком. Во-вторых, Иероним фон дер Гуслиц – самый настоящий гений. Именно он довел технику пластинации трупов до совершенства и возвел ее в ранг искусства. Такие, как он рождаются раз в тысячу лет. О, а вот сейчас я вас познакомлю.

Веди себя прилично.

Никита плохо слышал, что говорила ему Таня. После пояснения про пластинатов, он ощутил тянущую пустоту под ложечкой и слабый позыв к рвоте. Хорошо, что не ел с утра. Отчего-то вспомнился старый детский страх… Однажды он подслушал разговор взрослых во время одного из праздничных застолий. Это был тот момент, когда гости начинают травить разные небылицы, исподволь соревнуясь, чья байка окажется заковыристей прочих. И вот кто-то сказал, что ученые выяснили, будто после смерти человек на протяжении нескольких часов продолжает все слышать, видеть и ощущать.

Это настолько поразило маленького Никиту, что он долго не мог избавиться от гнетущих мыслей и ночных кошмаров. Мальчишка он был впечатлительный. А кого такое не впечатлит? Ты лежишь недвижимый и бездыханный, слышишь, как все обсуждают твою смерть, понимаешь, как коченеют твои мышцы, а где-то внутри начинается уже неизбежное разложение… Брр!

Под впечатлением от тяжких раздумий, Никита вздрогнул, едва удержав крик – ему показалось, что «арлекин» подмигнул ему.

Не может быть! Конечно, не может. В этот момент Таня подвела к нему худого мужчину с седой напомаженной бородкой поверх пестрого шейного платка. Тот пожал Никите руку. Таня что-то говорила на незнакомом языке. Никита без особой уверенности угадал в нем немецкий. Иностранец кивал, улыбался и повторял:

― Я-а, я-а. Гут, гут. Я-а, я-а, ― при этом он довольно бесцеремонно поглаживал Таню по рукам, хватал за плечи. Никиту это злило, но когда он ощутил, как цепкая ладонь стала сжимать и оглаживать его бицепс, то не удержался:

― Эй! Руки убери!

Таня, угрожающе пульнув взглядом в Никиту, под руку увела своего кумира в сторону.

Вскоре она вернулась.

― Не стыдно?

― А чего он руки распускает?

― Это же художник! Человек, нестандартно мыслящий. Гениям следует прощать маленькие несуразности, относится с пониманием надо.

― Иероним этот… немец что-ли?

― Нет, швейцарец. А вообще, он человек Мира.