Странные человечки. Страннейшие

― Я знаю, сам ведь согласился. Но я не представлял, как это тяжело. Все эти липкие взгляды, сальные пальцы, а ещё жопа эта огромная, сиськи…

― Ну, ну, успокойтесь. Если бы не знал, кто вы, то сказал бы, что сиськи – просто огонь, да и жопа замечательная. А самое главное – вместо пятнадцати лет строгача за крупные взятки, уже через годик станете свободным человеком. А с вашими умениями и расторопностью, глядишь, месяцев через семь начнём отменять гормоны, вытащим импланты и пришьём обратно ваше сокровище. Станете лучше прежнего.

Вон, кожу мы вам натянули, разгладили, а жира сколько откачали, у-у…

Владилен всхлипнул и жалобно промычал:

― Доктор, а можно…, ну, хотя бы на фото посмотреть?

― Ну, а почему бы и нет. Сейчас вышлю.

Врач поёрзал пальцем по экрану смартфона. Булькнул сигнал на аппарате Владилена.

― Я оставлю вас ненадолго, ― сказал главный врач и вышел. Вышел, но не оставил Владу. В своем кабинете на мониторе он наблюдал, как бывший взяточник и бабник любуется изображением собственных гениталий, плавающих в банке.

Владилен не удержался и, отвернувшись от камер, поцеловал экран смартфона, шёпотом пообещав, что скоро они вновь будут вместе. Потом, тяжело вздохнув, вытер слёзы и зашёл в приложение для знакомств. Пора обрабатывать нового «добровольца». О, вот этот подойдёт. Забавно, как он похож на его орган, который печально поник головкой на фото, высланном врачом. Ну, один в один просто, только этот в костюме. Ну, привет, незнакомец! Вместо любви тебя ждёт порция ослабленного патогена в кровь с добровольным обязательством проходить наблюдения в клинике.

Владилен нажал на кнопку в приложении.

Доктор продолжал наблюдать за экспериментальным пациентом через монитор. Когда-то один известный политик сказал, что заключенные на многое согласятся, если скостить им срок вдвое. Даже на участие в сомнительных медицинских экспериментах. Он тогда ещё подумал, а что, если сократить наказание в десять раз? А в пятнадцать? При современном развитии пластической хирургии… Эти несколько месяцев могут показаться дольше десятилетий.

В чужом теле, с незнакомой социальной ролью, без документов. Из этой новой тюрьмы не сбежать при всей кажущейся свободе передвижений. И до заначки, вероятно, припрятанной Владиленом Борисовичем где-нибудь на Кайманах или в Джерси, не добраться. И уж бедолага расстарается, чтобы его вернули к привычной жизни.

Жёстко? Возможно, но врач должен иметь твёрдую руку. Ему не жаль Владилена Борисовича. А вот об отце он сожалел каждый день.