Странные человечки. Страннейшие

― Ха! Кому, блин, надо? И на фига оно мне? Кто тебя, вообще, послал?

― На меня такие люди вышли, которые все улицы в кулаке держат. А над ними есть те, что ещё поважнее, а над теми… ну ты понял – большие люди в деле. И надо, чтоб улицы завтра вскипели по-полной. Грабежи, убийства, погромы – всё и сразу. Так, чтоб полиция кинулась все дыры затыкать. А на всех, как известно, у них силёнок не хватит, даже если вояки на помощь подтянутся. Ты чего, в самом деле, не видишь, что последнее время творится? Я имею в виду политику, и всё такое.

Сева смачно сплюнул на асфальт, будто желая наглядно показать своё отношение к политике, и, особенно, блин, к политикам.

― Я этой политикой, блин, и всякой такой фигнёй не интересуюсь.

― Ах, ну конечно – ты у нас мужчина занятой, ― попытался съязвить «Квадрат», но, заметив взгляд Севы и угрожающее вращение отвёртки, примирительно улыбнулся, и уже спокойно пояснил:

― Умные люди говорят, что политическая напряжённость по всему миру нарастает.

Недовольства там, митинги всякие – волнуются людишки, перемен жаждут. Так вот завтра этот нарыв лопнет. А таким как мы с тобой надо успеть поучаствовать, кто как может. В мутной водичке хорошую рыбку можно словить. И полиция с солдатнёй со всеми сразу не управятся.

― А мне то чего, блин, дёргаться? Мне ни менты, ни эти, блин, мятежники – ни разу не товарищи.

― Историю надо было в школе учить, Сева, а не мусорные баки поджигать. Наш брат на такой волне всегда хорошо подняться может. Про Котовского слыхал? Да, где тебе… Ладно, ты не дуйся – сейчас мало кто об этом вспоминает, но и после октябрьской революции в России, и после французской революции многие из уголовного элемента стали едва ли не министрами, и, вообще – кум королю. Я уж не говорю о событиях столетней давности – о «лихих девяностых» двадцатого века.

Вот время было! И нам повезло несказанно. Так что завтра можно будет и куш хороший сорвать, и… короче, если всё получится, то «господа революционеры» нас очень отблагодарят. Ну, что скажешь, Сева?

Сева почесал кончиком отвёртки затылок, пожал плечами, и решительно сказал:

― А чё я? Я за любой кипеж, кроме голодовки. Есть у меня на завтра пара идей – пошумлю, блин, будь здоров.

― Ну, вот и славненько.