Странные человечки. Страннейшие

Пожав плечами, она ступила на щербатый кафель, и крикнула в сторону пустой лестницы:― Эй, что вы хотели? Кто звонил?Однако, ответа ожидаемо не последовало. На сей раз печальный вздох Маргариты звучал горше обычного. Она все-таки добралась до пульта, посмотрела любимый сериал, всплакнула, узнав в одной из героинь себя, родимую и, закусив холодными пирожками с чаем, забралась под одеяло. Во сне Рита легко прыгала босиком по мягкой траве, жмурясь от солнца и размахивая бадминтонной ракеткой. Яркий свет мешал ей видеть того, кому она один за другим отправляла летучие воланы, но мужественный силуэт, обрамленный золотыми лучами светила, говорил о многом… Как минимум – о хорошем вкусе Риты по части мужчин.

Внезапно, она пропустила удар, и волан упал на траву, которая ответила на удар странным звуком, очень похожим на тот, которым скрипят петли у комнатной двери.Маргарита открыла глаза. В комнате было темно и тихо. Однако, скрип дверных петель, словно оставил едва ощутимое звуковое послевкусие в звенящей пустоте комнаты. Именно это «едва ощутимое» заставило Маргариту Юрьевну прислушаться, затаив дыхание. Ветер, воры, птицы на подоконнике, трубы прорвало – бесконечные варианты, один страшнее другого, роились в полусонном сознании женщины. Тишина, словно испытывала терпение Маргариты, и назло не желала подтвердить ни одно из ее опасений. Маргарита Юрьевна встала и, чтобы окончательно убедить себя в безопасности родного жилища, включила свет. ― А-а! Что это за шняга? ― слова, никак не достойные уст приличной женщины, все-таки с означенных уст сорвались. И не удивительно – на полу, возле шифоньера вытянулась огромная, густая тень, ничем не отбрасываемая. Она была похожа на черно-сумеречную гусеницу, отужинавшую взрослым человеком среднего роста и упитанности. «Гусеница» пошевелилась, и Маргарита завопила совершенно невозможным голосом, с ногами вскочив на диван. Из глубины непроницаемой тени неожиданно прозвучал человеческий, вернее, мужской голос:― П-простите, вы меня видите?― А-а! Кого, мать вашу, меня? Я вижу гусеницу, сожравшую ночь. ― Странно, а не должны бы. Ах, простите, что я вас напугал. Просто, видимо, надел плащ не той стороной, ― голос был неожиданно тихим, взволнованным, но, тем не менее, приятным. И этот голос добавил, будто стесняясь:― После туалета в темной прихожей вполне мог напутать. Успокойтесь, я сейчас все объясню.