Тени

Но только у нас! Что касается твоих бывших товарищей, то они тоже не рискнут вмешиваться, а пришлют к тебе человека. С ним тебе придётся разбираться одному, и постарайся," – голос был не просто холодным, он был ледяным, – "с ним справиться. Иначе тебя ждёт очень неприятная процедура возвращения." Воздух заколебался, и Нергал повернулся. В лаборатории никого, кроме него, не было. На заваленном бумагой столике лежала большая книга. Открыв её и невольно охнув, он впервые за всё время пребывания в этом мире был рад своему костюму из кожи и мяса – светлая книга не терпела прикосновений демонов и сжигала всех, кто до неё дотрагивался.

Нетерпеливо перебирая страницы обожжёнными пальцами, он читал заклинания, написанные там, шевеля непривычно маленькими человеческими губами. Несмотря на название, фолиант был черный, таким же было нутро этого страшного гримуара, написанного кровью пойманных демонов на их же коже, снятой с ещё живых. Вздрогнув от осознания, сколько его соотечественников ушло на страницы и обложку, он, наконец, наткнулся на нужное заклинание. Чем больше он вчитывался, тем сильнее его рот растягивался в усмешке: – "Что ж, это всё меняет! Теперь пойдёт так, как он хочет," – приплясывая от нетерпения вокруг стола и перечитывая список ингредиентов, он проворными пальцами собирал нужное.

Если бы владельцы соседних квартир сейчас не лежали в его лаборатории в виде запчастей к его будущему творению, они наверняка бы заинтересовались шумом, за стенкой. Сначала оттуда донесся легкий хлопок, а потом каркающий голос читал что-то на непонятом языке, с каждым словом взлетая на октаву выше, и дойдя уже до пика он вдруг рявкнул басом, а затем раздался громоподобный хохот, от которого у всего живого стынет кровь.

Глава 3

"Люблю летать," промелькнула приятная мысль. В круглом окошке проплывали зелёные равнины. "Спи, смотри в окно, ешь. Делай, что хочешь. Это ли не свобода?".

Он глянул на соседа. Кудрявые рыжие волосы обрамляли лицо парня лет двадцати, который вжался в кресло, и на белом, как бумага, лице, проступили веснушки.

Поймав взгляд, он улыбнулся: — Боюсь до чёртиков. Каждый раз словно в ад спускаюсь.

— Ну, какой же это ад? — Кареглазый даже не улыбнулся. — В аду нет кондиционеров.

— Ничего, я бы потерпел, — упрямо ответил парень. Он, казалось, увлёкся диалогом и позабыл о фобии.

— Сложно терпеть, когда температура воздуха обжигает лёгкие раз за разом, делая вдох и выдох нескончаемой пыткой.