Ладонга

За окнами дышала черная ночь, заглядывала в окна. А я заканчивала свой маленький шедевр: пришивала кукле волосы, глаза и черной строчкой вела рот, изогнутый в самоуверенной, но спокойной улыбке.Лишь закончив работу, я позволила себе встать с пола. Ноги затекли, хотелось пить. Я залпом опустошила кружку с остывшим кофе и сморщилась от его горечи. Хотелось спать, но вначале надо было устроить спальное место для куклы. Кровать, на которой она будет ждать своего часа. Коробку из-под обуви я нашла опять же в коридоре.

А вот за землей пришлось бежать вниз, к клумбе. Благо, двор спал, и никто не видел, как я руками сгребаю грунт, воруя его у жухлых цветов. Кукла лежала на земляном матрасе, смотрела на меня глазами-пуговками, улыбалась вышитым ртом. А я пялилась на нее, не в силах отвести взгляд. Что-то надо было сказать. Я задумалась и выдала первое, что пришло в голову: - Именем твоим подтверждаю, что не желаю зла, лишь восстановить справедливость, найти утраченное, исцелить и познать правду. Именем твоим, Дэнэбра. Порыв ветра ударил в окно, надул парусами занавески. Я накрыла куклу крышкой и засунула коробку под кровать. Затем убрала все последствия ночного действа и, еле держась на ногах, добралась до кровати. Упала на нее, не раздеваясь, и уснула тут же, едва голова коснулась подушки. Сны мне сегодня не снились. Утро для меня началось в час дня. Ну а что, мое утро, когда хочу, тогда и начинается. Я сидела на кровати и пыталась вспомнить: почему так поздно легла вчера? Вспомнила не сразу, цепочка событий упорно огибала все, что касалось создания куклы. Но память все же выдала нужную информацию. Я хотела проверить коробку под кроватью, но передумала. Не хотела тревожить покой моей хранительницы. Вместо этого я подошла к зеркалу и тоскливо посмотрела на свое отражение. - Ну что, поколдовала? – спросила я саму себя. Чего я ждала? Ответа? Ну, собственно, я его дождалась. Зеркальная поверхность дрогнула, пошла волнами. Мое отражение дернулось, и изменилось. Короткие светлые волосы удлинились и потемнели, глаза из голубых превратившись в темно-синие. Кожа сменила тон на более смуглый, а губы растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. Я хотела отшатнуться, но не могла. Тело не желало слушаться, застыв на месте. Отражение шагнуло ближе к зеркалу, я повторила движение. Отражение открыло рот и заговорило, и мое тело тоже. С той лишь разницей, что из моего горла вырывались слова, правда, голос был чужим.