Орден Сталина

Двумя часами ранее, когда время их практики закончилось, они с Колей умыкнули коробку с пленкой из библиотеки, где киноаппаратуры в наличии не было, и пронесли в лубянский кинозал. Чего им могла стоить такая выходка – об этом Кедрову не хотелось даже думать, но пленку необходимо было просмотреть. Вставив ее в аппарат, Михаил снова запустил стрекочущий механизм.

На экране человек в чекистской форме, со смазанным серым овалом вместо лица, сунул Благину в руку какой‑то светлый предмет правильной формы: то ли квадрат, то ли прямоугольник.

Летчик положил его в нагрудный карман.

– Как думаешь, что он мог ему отдать? – спросил Кедров.

– Возможно, блокнот. Или конверт. – Николай во второй раз уткнулся в экран и только теперь заметил одну поразительную вещь, во время первого просмотра прошедшую мимо его глаз.

– И что, по‑твоему, в этом конверте? – продолжал вопрошать Михаил, но Скрябин был так поражен своим открытием, что только огрызнулся:

– Откуда мне знать? Может, порнографические открытки из личной коллекции Ягоды… – (Колин отец как‑то обмолвился, что у наркома внутренних дел таких открыток хранится на квартире несколько тысяч).

И – хоть в любой момент их могли поймать с поличным, хоть самолету на пленке оставалась лишь пара минут существования, – Миша прямо‑таки закис от смеха. Николай в первый момент изумился, не понимая, что с его другом творится, но затем, глядя на Кедрова, и сам принялся смеяться. Друзья хохотали так самозабвенно, что и не заметили, как закончилась пленка в аппарате; лишь равномерный треск поворачивающейся полной бобины привлек их внимание.

Миша остановил аппарат и потянулся уже вытаскивать из него катастрофическую пленку, когда дверь небольшого кинозала распахнулась, и на пороге, подсвечиваемый со спины коридорными лампами, возник мужчина в форме НКВД.

5

Коля толстым слоем нанес грим на лицо, шею и тыльную поверхность обеих рук, придав им синевато‑серый оттенок, а вокруг глаз наложил такие тени, что глазницы стали казаться провалами. Голову он присыпал какой‑то жирной пудрой, так что его черные волосы приобрели вид свалявшихся седых косм.

И, наконец, от затылка он прочертил по направлению к шее извилистую красно‑бурую полосу, началом которой служил аккуратный круг диаметром сантиметра в два: цвета пережаренного мяса и как будто покрытый какой‑то коркой.

Гимнастерку НКВД юноша снял и прямо на майку напялил пиджак, позаимствованный у мертвеца. Но никакую другую одежду расстрелянного брать не стал.