Орден Сталина

Едва маленький самолетик приземлился на бывшем Ходынском поле, как они, рискуя лишиться своих форменных головных уборов, побежали к нему. И комиссар госбезопасности Семенов бежал впереди всех.

3

Рядом с троллейбусным кругом обильно произрастали сосны, и, если бы «Горький» не загорелся в воздухе, то, как знать: может, они и смягчили бы отчасти его падение?.. Теперь же, когда Николай Скрябин и прочие зрители авиашоу добрались сюда, им оставалось только созерцать погребальный костер, на котором сгорели около полусотни человек.

Фрагменты их тел, которые разбросало при ударе самолета о землю, походили теперь на перепачканные дегтем поленья.

Сколько времени люди, прибежавшие с аэродрома, взирали на всё это – они и сами не знали. И Коля впоследствии не мог вспомнить, когда именно (через пять минут? через пятнадцать?) внутри его головы начала вдруг растекаться темная, как чугунная печь, волна. Окружающий мир стал пропадать куда-то, проваливаться в беззвучную черноту. Николай пошарил вокруг себя рукой, но ощутил только осклизлый жар.

Попытался глотнуть воздуху – и к нему в легкие ничего не попало. С абсолютной ясностью Коля понял, что происходит: он тонет в ванне, которую наполнили нестерпимо горячей водой. И кто-то стонет и бьется рядом с ним в этой почти кипящей воде.

Чем бы всё закончилось – Бог знает, но тут рука юноши натолкнулась на ребристый ствол сосны, и он привалился к нему: сначала – боком, а потом, повернувшись на четверть оборота – спиной. Окружающее пространство стало постепенно насыщаться воздухом, и Скрябин, издавая горлом диковинные звуки, начал втягивать его в себя.

Миша, стоявший всего в полушаге от своего друга, ничего этого не замечал; он смотрел вперед – туда, где посреди сосновой рощицы догорали куски того, что час назад было лучшим в мире авиалайнером. Но даже не само зрелище более всего ужасало Михаила. Хуже всего был запах, плававший в воздухе: майский ветерок разносил по всему поселку Сокол вонь горелого мяса. Спасать здесь было некого. Если только это не…

– Смотри, смотри!.

. – воскликнул Миша, указал куда-то рукой и повернулся к своему другу.

Только тут он увидел, что с Николаем не всё ладно: тот стоял, прислонившись к сосне, с низко склоненной головой и – что более всего поразило его друга: с закрытыми глазами.

– Как же я не подумал…– произнес Скрябин голосом совершенно чужим: глухим и как будто шелестящим; Михаила он явно не слышал.

– Колька, ты дымом надышался, что ли? – Кедров потряс его за плечо.