Орден Сталина

Детина с багровой шеей протянул Семенову записку, а затем, видя, что Анна приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть в бумажку, наотмашь ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Падая, красавица слышала, как здоровенный чекист выкрикивает в её адрес какие-то неслыханные ругательства, а затем голова её соприкоснулась с взлетной полосой. Анна успела еще увидеть кромку травы и шасси самолета, оказавшееся вровень с её глазами. Боли она не почувствовала, лишь испытала до странности радостное чувство освобождения.

5

Кедров, так же, как и его друг, видел падение девочки; однако дальнейшие Колины действия он истолковал совершенно неправильно. Миша подумал: Николай опустил бинокль, дабы не смотреть на то, что случится с ребенком дальше. Но это было совсем не так.

Скрябин смотрел, потому-то и убрал бинокль – чтобы тот ему не помешал. И цвет его глаз не казался уже блеклым – но не из-за того, что они обрели свой обычный нефритовый оттенок, а по той причине, что невероятно расширившиеся зрачки не позволяли теперь определить, каким этот цвет был.

Поймать девочку в воздухе он не смог бы: его дар не позволял ему работать с одушевленными объектами. Но Скрябин и не пытался её ловить. Вместо этого он ударил по массивной ветке, находившейся чуть левее траектории Таниного падения.

На глазах Миши сосновая лапа, словно живая, переместилась вправо, подхватила ребенка на лету, а затем неспешно вернулась в прежнее свое положение.

– Ты это видел?.. – прошептал Кедров потрясенно, повернулся к Николаю, но тот уже снова припал к биноклю, созерцая результаты своих действий.

Зрелище не особенно его вдохновляло. Да, ребенок оказался поверх весьма надежной, крепкой ветки, но проблема заключалась в том, что за ветку эту надо было всё-таки держаться. Девочка же сидела на ней безжизненно, будто соломенная кукла.

– Минута, от силы – полторы, – отвечая своим мыслям, прошептал Коля.

К счастью, в своих расчетах он несколько ошибся. Они с Мишей уже не менее двух минут пробирались к той сосне – обходя обломки «Горького», двигаясь по самому краю сосновой рощицы, а девочка по-прежнему находилась там, куда Коле удалось её поместить. И это являлось огромной, колоссальной удачей, поскольку, если бы ей снова вздумалось падать, Скрябин ничем не сумел бы ей помочь.