Дело о стаях

Звукоизоляция прекрасно глушит все происходящее в квартире звуки, но стоит Славе только толкнуть дверь, как они обрушиваются, будто снежный ком.

Звонкое: «Мам не надо!» и тихий топот босых ног сбивают с толку. А стоит шагнуть через порог, инстинктивно рванув на голос, как в него влетают, лишая равновесия и выбивая из лёгких воздух.

Слава успевает перегруппироваться, прикрывая собой сжавшееся тело. Хлопок закрывшейся двери, отрезающей пути отступления и консервирующей все звуки в пределах квартиры, едва откладывается в памяти.

— Прекрати!

— Она чудовище!

Сабина вздрагивает в руках Славы.

— Как ты не понимаешь, сегодня полнолуние!

Слава поднимает взгляд, чтобы увидеть поблёскивающее в свете лампочки длинное лезвие. Рвущаяся из крепких рук женщина никак не желает опускать нож и в глазах её плещется безумие.

— Она станет такой же, Руслан!

— Мам...

Слава лишь крепче прижимает к себе Сабину, не давая ей двинуться и не спуская взгляда с женщины.

«Матери» — поправляет себя Слава.

— Она наша дочь! Опусти нож!

Руслан встряхивает жену за плечи, что не приносит никакого результата, лишь плещется по воздуху кончик высоко собранного хвоста.

Такого же чёрного, как и у Сабины.

— Это был не альфа, — пытается вразумить женщину Слава. — Не альфа укусил её.

Она его не слышит. Слава видит это по вновь обращённому в их сторону взгляду. По безумной ненависти, смешанной со страхом, сквозящим в глазах.

— Руслан, ты же понимаешь... — шепчет сухими губами та, обращая на Руслана свой взгляд. — Ты помнишь, что я поклялась уничтожать этих тварей.

Они убили моего отца. Я поклялась на его могиле!

— Отдай мне нож, — холодно требует Руслан, но она лишь сильнее дёргается, снова предпринимая попытку вырваться.

— Ты меня понимаешь?! Дай мне закончить...

Слава встряхивается, отгоняя всплывшие в памяти воспоминания. Расстегнув ворот куртки и поёрзав на месте, он, наконец, не выдерживает установившейся тишины:

— Хотя нет, постой. Лучше расскажи, что там у вас за дело. Кто на этот раз и за что?

— В бардачке бумаги.

Я помню, — Сабина коротко усмехается, продолжая смотреть ровно на дорогу. — Без доказательств ты не работаешь. Да и я... не люблю рубить с плеча.

Согласно кивнув, Слава лезет в бардачок, где действительно обнаруживаются свернутые в плотную трубочку бумаги.

— Таутай-лак?

Он растерянно рассматривает схематический рисунок, изображающий похожую на сатира женщину с длинным...

— Это что, язык? — удивлённо бормочет он, вглядываясь в сумерках салона в набросок.